Авдюшко должен был зайти сперва к Фросе и договориться насчет квартиры, а потом отправиться на автостанцию и встретить самого Шишкина.

Он так и сделал.

— Жениха тебе нашел. Инженер, не нашим чета,обрадовал, можно сказать, с порога.

— Хватит надсмехаться-то! — Фрося хотела захлопнуть дверь перед самым носом Авдюшко (разговор происходил на веранде), но тот остановил ее.

— Постой, постой… Я серьезно… Инженер приехал…

— А мне какая печаль? — передернула плечами Фрося. Как читатель догадывается, наша, земная Фрося, в отличие от здешней, за словом в карман не полезет.

— Иван Павлыч сказал, чтоб ты на квартиру его пустила. Нехай поживет месяц-другой.

— А платить он будет?

— Кто?

— Иван Павлыч или инженер, мне все равно.

— Будет, будет, как же иначе. Ты, знаешь, уберись хорошенько. Полы помой, цветы поставь, ну и завтрак, понятно…

А часа полтора спустя из автобуса, подкатившего к автостанции, не вышел, а как-то легкомысленно выпрыгнул Шишкин с чемоданом в одной руке и с плащом — в другой. Авдюшко уже поджидал его, поглядывая на часы.

Выпрыгнув из автобуса, Шишкин тряхнул руку заместителя председателя и сказал весело:

— Где же целина? Покажите, а то руки чешутся.

Это была, конечно, шутка. Авдюшко сразу понял, что это шутка, и, будучи человеком серьезным, не счел нужным отвечать на нее.

— Вы что ж, по своей охоте?

— А разве на целину силком гонят? — не то удивился, не то разочаровался Шишкин.

— Да нет… Я так,- смутился Авдюшко.- Может, знакомые или родня?.. Бывает ведь и родня… Приехал целину поднимать, а здесь мамаша или, скажем, папаша.

— Бывает, папаша, на свете все бывает,- сказал Шишкин и этим, можно сказать, ничего не значащим шагом подписал себе приговор.

— Так, так, так…- Авдюшко пригляделся к Шишкину и нашел, что тот вылитый отец, то есть Иван Павлыч. Ну, если не вылитый, то почти как вылитый.Пойдемте на квартиру. Пока устроитесь, пока позавтракаете… А там, глядишь, сам председатель, сам Иван Павлыч явится.

— Позавтракать — это можно! — Шишкин похлопал себя по животу.

Авдюшко и этот жест показался знакомым.

— Квартирка хорошая… Хозяйка молодая… Да, а кто же родня, если не секрет?

— А разве я сказал, что родня?

Авдюшко, должно быть, не ожидал контрвопроса и заметно смутился.

— Впрочем, все мы родня в известном смысле. Надеюсь, это расшифровывать не надо? — Шишкин остановился посреди дороги и в упор посмотрел на заместителя.

— Оно, конечно, если разобраться, то…- пролепетал Авдюшко, а про себя отметил: «Хитер, собака! Ой, хитер! " — и окончательно утвердился в мысли, что инженер именно тот, за кого его принимают. Ни о чем другом он уже не хотел и слышать.

Но вернемся опять на эту планету, тем более, праздничный обед, кажется, подошел к концу. Опорожнив бутылки и закусив как следует, все стали расходиться. «Эдя, не спеши, смотри, как делают другие»,- напомнил я самому себе.

Гляжу, первым вылезает из-за стола Шишкин, здешний Шишкин, вежливым кивком головы благодарит официантку и подает руку Настеньке.

Что ж, думаю, дело не хитрое, так-то и я смогу…

И — тоже встаю из-за стола и, подражая Шишкину, начинаю кланяться и произносить благодарственные слова. Что-то в том роде, что обед, мол, отменный, дай бог каждый день, а вино — просто чудо, я еле на ногах стою, до того пьян.

— Эдя! — Кузьма Петрович осуждающе покачал головой.

Я понял, что дал петуха. Оказывается, благодарить, как и заказывать, здесь имеет право лишь виновник торжества, в данном случае — Шишкин.

Надо было как-то загладить неловкость, и я перевел все на шутку.

— А что? Ведь могу, а? — сказал я.

Шишкин понял меня правильно.

— Можешь, Эдя, можешь! — кивнул он ободряюще.

А Кузьма Петрович (кстати, здесь его зовут не дядей Кузей, а именно Кузьмой Петровичем) и не понял, и не принял. Впрочем, может, он и понял, да не принял, так как не любил шуток. Во всяком случае, он даже не улыбнулся.

Я подал Фросе руку, и мы вышли из столовой.

Деревья стояли мокрые, с них падали капли. Фрося иногда замедляла шаг и запрокидывала голову, чтобы капля или две угодили ей на лицо. Это здесь считается хорошей приметой. Кое-где на пути попадались лужи.

Мы не обходили их, как делают у нас на Земле, а шлепали напрямую, хотя вода в них доходила до щиколотки.

Когда подошли, я увидел, что Фросин дом ничем не отличается от других.

Как читатель понимает, меня интересовал мотоцикл. Купила или не купила, а если здесь деньги не в ходу — взяла или не взяла,- вот вопрос. Я внимательно приглядывался к почве, надеясь обнаружить хоть какие-нибудь следы, даже обнюхал воздух на предмет бензина, но ничего не заметил и не почувствовал. Трава кое-где была примята слегка, но, судя по всему, не колесами, а ногами. Что же касается воздуха, то он вообще был чист, как слеза ребенка,- запах бензина, казалось, был здесь просто немыслим и невозможен.