— Ну, не всюду, а на отдельных площадях,- стал изворачиваться я, но… лучше бы я этого не делал.

Все трое переглянулись и поджали губы. Я подумал, что дал маху. Да так оно и было на самом деле.

Оказалось, минимальные урожаи здесь семьдесят-восемьдесят центнеров с гектара. В некоторых местах (и, в частности, на Кубани) они доходят до ста и даже до ста двадцати центнеров с гектара.

А сорок центнеров — и говорить смешно. Случись такой урожай, люди начинают бить тревогу. Председателя, как нерадивого хозяина, отстраняют от должности и показывают по телевизору: вот, мол, смотрите, какой фрукт!..

Когда я понял, что дал маху, мне стало неловко за себя. Чтобы как-то разрядить обстановку, я решил сделать ход конем и разузнать кое-что такое, что, на мой взгляд, представляет интерес для нашей, земной науки.

«Эдя, лови момент»,- подумал я, лихорадочно соображая, как лучше подступиться к Петру Свистуну.

— А как у вас? — сказал я, полагая, что этого достаточно для начала.

— А что у нас? — переспросил Иван Павлыч.

Я подумал, что он сейчас заведет речь об урожаях, начнет хвалиться, как это делают все председатели, и прервал его, можно сказать, на полуслове.

— Как там Катя? Что о ней слышно?

— Какая Катя? — завозился в кресле Петр Свистун.

— Да дочка Николая Николаевича, твоего друга…

— А-а, не знаю… Давненько ничего не получал от них. Никакой весточки.

— С мужем еще не развелась? — спросил я.

— С каким мужем?

— А разве Николай Николаич не купил…

— Кого?

— Да мужа, кого же еще…- неуверенно сказал я.

Все трое переглянулись.

— Мужа? Для Катьки? — Петр Свистун хлопнул себя по бедрам и весело рассмеялся.

Иван Павлыч и Андрей Фридрихович тоже хлопнули себя по бедрам и тоже рассмеялись — как-то глухо, но сильно, так, что занавески на окнах закачались.

— Ох, Эдя, Эдя!.. Как же так? — Петр Свистун перевел дух и принялся внушать мне всякие прописные истины.

Прежде всего он объяснил, что покупать мужей, как, впрочем, и жен, безнравственно. Покупали когдато, но с тех пор много воды утекло… Да и за что купишь? Деньги не в ходу, золото и бриллианты тоже ничего не стоят. Так, побрякушки… Ценятся ум, красота, талант, сила, но эти штуки (он так и сказал — эти штуки) никогда не служили разменной монетой.

— Выходит, Катя так и не вышла замуж?

— Какую Катю ты имеешь в виду? Если Екатерину Первую, то она была замужем не единожды,- сострил Андрей Фридрихович, подмигивая одним глазом.

Иван Павлыч буквально покатился со смеху.

Только Петр Свистун не принял шутки. Вытерев слезы, он спрятал платок обратно в задний кармашек и, потеребив голый подбородок, сказал:

— Почему не вышла? Вышла. И детей нарожала.

— Такая уродина?

— Кто уродина? Катя, дочка Николая Николаича? Откуда ты взял? Девушка как девушка. Нашелся человек, для которого она стала самой, самой, самой…Он помолчал, как бы раздумывая, и тише добавил: — Странно ты ведешь себя, Эдя! Просто непонятно как-то ведешь себя!

— Ему нельзя на курорты ездить,- вставил Андрей Фридрихович.

— Нельзя, нельзя,- согласился с ним Иван Павлыч.

Интересно, что бы вы сказали, если бы я открыл вам свою тайну? подумал я. Ни за что бы не поверили. Ничего подобного история не знает, поэтому ничего подобного и не может быть. Не может, и баста.

Между прочим, подобный скепсис (я не нахожу другого слова) присущ и здешней науке о космосе.

Не далее как вчера вечером я листал какой-то популярный журнальчик. Мое внимание привлекла статья, посвященная одной международной конференции. Речь шла о жизни на других планетах. В общем, все сошлись на том, что жизнь есть. Определенно есть. Но дальше… Дальше, бог мой! Я чуть не умер со смеху.

«Законы физики, химии, биологии устанавливаются для ограниченного числа объектов, а затем переносятся на все такие же объекты, находящиеся в аналогичных условиях. Так, например, мы приняли — и пока не раскаиваемся в этом,- что все электроны одинаковы, что закон тяготения действует на Марсе так же, как и на Земле, что вода, добытая из арктического льда, будет разделяться на кислород и водород так же, как и вода из озера Чад».

Верная мысль, не правда ли? Но дальше, дальше…

«Это напоминание,- говорит далее академик В. Л. Гинзбург, здешний академик В. Л. Гинзбург, разумеется,- должно предостеречь от безосновательного фантазирования, но из него совсем не следует, что «там» все должно быть в точности, как и «здесь». Дело в том, что законы природы, в частности физические законы, установлены нами с ограниченной точностью и для некоторых ограниченных условий. А изменение таких ограничений может привести к серьезным качественным сдвигам. Может быть, «там» играют важную роль какие-либо очень маловероятные процессы и именно это меняет физическую картину. Может быть, «там» существуют не изученные нами пока состояния вещества, например, сверхвысокая его плотность, близкая к плотности атомных ядер. Наконец, даже на основе наших земных законов физики эволюция могла создать там неизвестные нам сложные структуры и основанные на них формы жизни».

Впрочем, и это еще куда ни шло. А вот дальше…

Дальше ученые (я рад, что в большинстве своем это были иностранные ученые) объявили шовинистами всех, кто считает, будто во Вселенной возможны копии здешней жизни. Причем шовинизм этот подразделили на звездный, углеродный, интеллектуальный, молекулярный и… не знаю какой еще. Ну, думаю, вы и даете, господа ученые! Предположить, что есть планеты, по которым ходят нормальные люди, наделенные нормальными (с нашей точки зрения, нормальными) чувствами и влечениями,- это, оказывается, шовинизм.