– Метров семьсот, - уточнил дежурный и ткнул пальцем в подковку ближнего березняка.
– Вон в том колке их "город плывет". Удобно устроились: целый день в холодке. А здесь с утра до вечера на жаре. Как уж на сковородке.

Девушка не поняла, чего было больше в голосе дежурного - одобрения или зависти, но на всякий случай рассудительно уточнила:

– А что им этот холодок. В самую жару они на путях. От и до. Там березки не растут.

– Верно, - охотно согласился сомлевший на солнышке дежурный.
– Работают ребята. Этого не отнимешь. Молодые, сил не занимать... Э-э, вам не туда, вот к ним дорога!

Но девушка, полуобернувшись, лишь пошевелила пальцами приподнятой руки и двинулась вовсе непонятным дежурному по станции маршрутом. Километра два дала она кругу, к вагончику медсанчасти вышла с тыльной стороны и тихонько постучала в раму.

А затем возник шумовой эффект, который способны создать лишь две подружки, одна из коих хочет до поры до времени сохранить втайне свое прибытие, а другая пустив в ход все свои застоявшиеся конспиративные возможности, стремится ей в том помочь. Началось, понятное дело, с выяснения личности, при котором приехавшая доказывала, что она - это она, а другая никак не хотела в это поверить. А когда поверила, тут же припомнила, что сегодня за завтраком у нее упала вилка и она сказала комиссару отряда Володе Эленшлегеру:

– Ой, Вовка, какая-то гостья у нас сегодня будет.

– А он что?

– А он говорит: комиссия какая-нибудь... И вдруг - ты. Ой, Зойка, ты сама не понимаешь, как это замечательно, что ты приехала... Ведь у нас нынче торжество...

Постой, постой...
– Люба чуть прищурилась и поднесла палец к губам. Слушай, подружка...

– Какое торжество?

Зоя была вся внимание и совсем не замечала Любиного многозначительного молчания. Что ж, не замечает, значит, у нее на этот счет свои соображения и с догадками соваться вовсе ни к чему.

– Тамази именинник.

– А-а... Не зря я, значит, торт захватила.

– Ха... Совсем не зря. Ну и чутье у тебя.

– Так я - на всякий случай.

– Ну-ну...

Помолчали, каждая о своем, а потом Люба спросила то важное, что собиралась спросить в самом начале, но увлеченная внезапными соображениями, тогда не спросила:

– Ты к нам надолго?

– В каком смысле?

– Погостишь-то сколько?

– Я не гостить приехала.

– А как же каникулы?

Это не подружка спросила, это уже я спросил у Зои Павловой, Ленинской стипендиатки АГМИ, рядового бойца строительного студенческого отряда "Товарищ", во время нашего недавнего разговора. Спросил не ради праздного любопытства, а для того, чтобы выяснить существенную деталь.

Посудите сами. За плечами человека три четверти года серьезных занятий, затем - экзамены, затем - врачебная практика. И наконец - месяц каникул. Всего тридцать дней студенческого отпуска, времени, отведенного на восстановление умственной энергии, если хотите - творческой работоспособности и, опять же, если хотите, общего настроя на следующий бескомпромиссный учебный год. Без преувеличения бескомпромиссный, ибо звание Ленинской стипендиатки говорит само за себя. К тому же впереди пятый курс.

А человек отдыху предпочитает труд. Причем труд не узкого специалиста, а путейца-разнорабочего, которому предстоит действовать не в закрытом помещении, пользуясь услугами умных, послушных механизмов, а под открытым небом, в несусветную жару и кромешную непогодь, полагаясь лишь на подругу-лопату и иные незамысловатые подручные средства. Что это: каприз? Желание быть на виду? Расчетливая смена занятий, где перемена нагрузок сама по себе соотносится с отдыхом?

Первое и второе Зоя решительно отметает, а над третьим задумывается. Чувствуется: повторяет про себя предположение и пытается найти для меня ответ на вопрос, который у нее самой и возникать-то никогда не возникал.

Наконец находит.

– Пожалуй, насчет смены занятий - более или менее годится. Но только более или менее. Было время, сколачивали студенты в каникулы артель и ехали "на калым"...

– Вроде "шабашников"?

– Ну. И зарабатывали неплохо и видимость спайки была, а вот дружбы настоящей не было. Для них только и свет в окошке - рубль. Собирались "на заработки" - о деньгах разговор, возвращались - тоже о них. В такой отряд меня бы силком не затащили.

– Так и сейчас вам платят.

– Платят. И неплохо. Но разве из-за этого мы ездим.

Вот вы говорите: учеба, отдых, работоспособность...

Дружба - вот что у нас главное.
– Зоя, обрадовавшись найденному точному слову, с удовольствием его повторила: - Дружба! Честное слово, это какие-то гениальные люди додумались создать студенческие строительные отряды. Только я бы их не отрядами назвала, а коммунами. Ведь у нас же все общее, все поровну. Думаете, случайно наш отряд "Товарищ" называется? И песня наша любимая - "Товарищ". Мы перед самым отъездом, когда уже все работы кончим, собираемся на прощальный вечер и стоя ее поем. Я не представляю, чтобы еще где можно так сдружиться и проверить человека "на прочность", как в стройотряде. Как у меня дома или в институте чего не заладится, закрою глаза и вижу друзей, а в самой во мне - песня: