Дурные чувства рассеялись, когда в комнату вошел высокий приятный мужчина. Конечно, она видела его, но представлена ему не была, а он никогда не заходил в «Серебряную леди». Он поклонился.

— Мисс Хилльярд, очень мило с вашей стороны, что вы откликнулись на наше приглашение.

Мистер Девро действительно был полон обаяния, казалось, от него исходило греющее людей тепло. Почему же тогда он напоминает ей Кантона? В этом человеке море сердечности. Но ее не оставляло впечатление, будто оба они прошли через горнило тяжких испытаний и вышли оттуда совершенно преображенными. Как сталь. Это не касалось Кантона. В нем был какой-то порок.

Прекрати думать о Кантоне, приказала себе Каталина. Между этими двумя людьми не может быть ничего общего. У Кантона никогда не было, нет и не будет доброй улыбки. Но она у него была. Буквально несколько секунд его лицо было озарено сердечной улыбкой. Но это было уловкой.

В дверь постучали. Хозяин направился в прихожую, распахнул дверь… и такое впечатление, что это она своими мыслями вызвала сюда Кантона. Лучезарный Люцифер! Этого она хотела меньше всего.

На долю секунды Каталина допустила, что Кантон подстроил эту встречу, но на его лице отпечаталось изумление и неудовольствие, затем он натянул холодную, непробиваемую маску, бесстрастие которой было лишь слегка разбавлено двусмысленностью ухмылки.

Воздух в комнате как будто сгустился от напряжения. Кэт не сомневалась, что Квинн и Мередит почувствовали это. В комнате, которая минуту назад выглядела гостеприимной, поселился демон вражды. Почему это он ведет себя с таким превосходством?

Кантон был затянут в узкие, но превосходно сшитые темно-коричневые брюки, батистовую рубашку. Ансамбль завершала свободная вечерняя кофта. Каталина пригляделась повнимательнее: на этот раз он был без винтовки.

Кантон выглядел еще более суровым и решительным, чем раньше. Глаза у него были прищурены, и по скулам перекатывались желваки.

Кантон обернулся к Квинну. Хозяин дома производил впечатление человека благодушного и безмятежного, но обоих мужчин объединяло нечто неуловимое, они как будто без слов понимали друг друга, хотя Квинн был спокоен, а Кантон весь как сжатая пружина.

— Вы знакомы с мисс Хилльярд? — поинтересовался Девро.

Кэт чуть не вспылила. Все в Сан-Франциско знали, что они знакомы.

— Да, имел честь, — ухмыляясь, ответил Кантон.

Кэт заметила, как, нахмурившись, Мередит бросила быстрый взгляд на мужа, но он, казалось, этого не заметил. Хорошо, что у Каталины не было ничего в руках, иначе китайский фарфор Мередит закончил бы свое существование на голове Кантона.

— Да, действительно, — вмешалась в разговор Каталина. — Я старалась оказать мистеру Кантону радушный прием, дабы скрасить неприятности первых недель его пребывания во Фриско. Его должны были бы предупредить о Побережье Барбары. Ужасные дела творятся в нашем городе! — Каталина обернулась к Кантону. — Скажите, мистер Кантон, тюрьма действительно так ужасна, как о ней говорят?

— Мадам, каждый должен испробовать это на себе, — в тон ей ответил Кантон. — Я знаю одного капитана полиции, который смог бы устроить для вас небольшую экскурсию по злачным местам Сан-Франциско.

Каталина не смогла отказать себе в удовольствии:

— Некоторые люди слишком переоценивают свой опыт и свои страдания.

— Может быть, чаю, — прощебетала Мередит.

— А может быть, бренди? — предложил Квинн, улыбаясь Кантону как старому знакомому. Казалось, он не заметил никакой двусмысленности. Но не заметить было невозможно, и Кэт захотелось запустить чем-нибудь и в него тоже.

— Бренди, — коротко согласился Марш.

— Бренди, — эхом отозвалась Каталина, испытывая потребность именно в этом напитке.

— Бренди, — к удивлению собственного мужа потребовала Мередит.

Квинн с ухмылкой разлил напиток по стаканчикам. Никто из присутствующих даже не притронулся к сандвичам, заботливо приготовленным экономкой. Мередит наблюдала за мужем, недоумевая, что он задумал в отношении этих двух людей, которые, совершенно очевидно, ненавидят друг друга. Прямой смысл слов буквально тонул в подводных потоках недоговоренности.

Разлив по стаканам бренди, Квинн предложил каждому взять стакан. Взяв свой, он уселся поудобнее, закинув ногу за ногу. Он обратился к Маршу:

— Как я понял, у вас были кое-какие неприятности позавчера?

Марш взглянул на него недружелюбно. Ему не нравилось, что его втянули в это грязное дело с чаепитием. Интересно, не Кэт ли это все придумала? Он взглянул на женщину. В ней было столько злости, что Марш решил, что она тут ни при чем. С другой стороны, она мастерица разыгрывать спектакли.

— Никаких неприятностей, — по-прежнему резко отозвался Марш.

Квинн широко улыбнулся.

— Наш скромный герой. Как я понимаю, вы спасли молодую леди от похищения.