На углу он заметил парикмахерскую, где еще ни разу не был. В очереди — почти никого. Даже в этом ему сегодня везло. К своему удивлению, он обнаружил, что в Сан-Франциско мало брадобреев.

Хозяин приветливо кивнул ему и попросил подождать. Сидя на диване, Марш перебирал свежие газеты. Неожиданно он наткнулся на дешевенькое, потрепанное издание с рассказом «Дуэль на закате».

Марш похолодел. В дополнение к тому, что это была сплошная ложь, автор отсылал каждого начинающего снайпера в Колорадо, на охоту за Кантоном. Проклятая статейка, как оборотень, преследовала его. Благодарение Господу, что портрет, предваряющий «правдивую историю схватки между Лобо и Кантоном», не имел ничего общего с ним, кроме разве что черной одежды, которую он привык носить. Рассказ помог Лобо остаться в живых, но для Кантона статейка означала смертельную опасность. Она делала его заложником собственной славы, известности и репутации.

Два брадобрея суетились перед клиентами, накладывая на лица горячие салфетки. Двое посетителей были увлечены беседой. Марш вложил газету с «Дуэлью» между страниц другого издания и погрузился в чтение новостей. Когда брадобрей пригласил его в кресло, Марш скатал газеты трубочкой и, держа их под мышкой, направился стричься.

Удовольствие, которое он собирался получить от стрижки и бритья, пропало. Он чуть ли не сгибался под тяжестью невесомой газетенки. Дураком он был, думая, что можно скрыться от собственного прошлого. Строя планы на будущее, не следует упускать из виду того, что было раньше. Он имел в виду и себя и Кэт.

Она была отнюдь не школьницей. Очевидно, она хлебнула в жизни много горя, печальный опыт заставил ее с недоверием относиться к мужчинам. Она не из застенчивых скромниц. Но нанимать убийцу? Не многие решатся на такое. Он бы и сам больше не решился. Но если его местонахождение станет общественным достоянием, молодые, рвущиеся к успеху, сами придут по его душу: всякий юнец, мечтающий сделать себе имя на крови, родственники погибших, жаждущие отмщения. Бог знает, кто еще.

Парикмахер закончил стрижку и приложил к щекам Кантона горячее полотенце. Марш прикрыл глаза. Тепло приятно растекалось по телу. Пока брадобрей взбивал пену для бритья, Марш наслаждался. Он совершенно отключился от происходящего.

Целые десятилетия он не позволял себе ничего подобного. А теперь? С каждым днем он становится все менее осторожным, превращаясь в обыкновенного обывателя. Обыкновенного. Неужели он и в самом деле хочет быть обывателем? Может ли он вести размеренную жизнь?

И Марш подумал о Квинне Девро. Кантон послал «золотой чете» приличную сумму на их благотворительные начинания и получил письмо с благодарностями и предложение посетить их еще раз. После той китайской пытки, которая респектабельно именовалась чайной церемонией, вторичное приглашение смахивало на акт мазохизма. Но в чете Девро было нечто родственное душе Кантона. Они, несомненно, сталкивались с насилием. Марш чувствовал это. И если Девро сумел легко войти в общество и полноценно зажил жизнью рядового гражданина, он, Кантон, тоже сможет это сделать. Если только исчезнут эти проклятые газетенки. И если Кэт сможет примириться с его прошлым. Настоящее не раскрывало своих объятий Кантону, но если другие люди могут наслаждаться жизнью, сможет и он. Боже! Как он устал ходить по краю пропасти! Ему нужна передышка. И отдохнуть от волнений и опасностей он хочет вместе с Каталиной Хилльярд.

Парикмахер закончил бритье, освежил Маршу лицо и застыл в ожидании. Марш благодарно кивнул и вручил мастеру два серебряных доллара, получив в ответ приветливую улыбку и приглашение заходить еще. Марш кивнул, не пускаясь в объяснения, что часть денег — компенсация за украденную газету. Крепко держа ее под мышкой, Марш направился в «Славную дыру», а в душе продолжали цвести незабудки.

Кэт делала вид, что не замечает беспокойно-вопросительных взглядов Тедди. Ей надо было чем-то занять себя, и она помогала ему обслуживать клиентов. Сегодняшнее утро было утром сплошных потерь.

Бут Темплтон был занят расследованием, и его не оказалось на месте, когда она зашла в агентство. Оставалось надеяться, что он отлучился по ее делам. Она оставила документы, касающиеся купли-продажи салуна, и передала через клерка просьбу проверить законность брака, заключенного между Лиззи Джонс и Джеймсом Кэхуном в 1857 году в Натчесе-под-Холмом, Миссисипи. Каталина полагала, что сделать это просто, надо только связаться с филиалом агентства в ближайшем к Натчесу большом городе.

С каждой минутой она укреплялась в своих подозрениях насчет Кантона. Воображение ее то и дело рисовало картины, как Джеймс входит в «Славную дыру» и что там происходит дальше.

Итак, она суетилась за стойкой. Она не будет унижать себя и не пойдет больше в «Славную дыру». Если Кантон получил деньги, он найдет ее сам. В конце концов, «Серебряная леди» — его салун. Но как сообщить об этом Тедди?

Время перевалило за полдень, когда вошел Кантон. Каталина, занятая протиранием посуды, заметила его в зеркале. Она едва успела перевести дух, как он огромными шагами приблизился к стойке.

Кантон только что подстригся и благоухал, как парфюмерная лавка. Ни один мужчина не выдерживал сравнения с Кантоном. Сейчас в его лице было что-то тревожное.

— Мисс Кэт, — с обычной насмешливостью приветствовал он ее, но что-то необычное было и в тоне его приветствия.

Кантон обвел внимательным взглядом зал, как будто ища кого-то, и лишь затем снова обернулся к Каталине.

— Мистер Кантон, — в тон ему ответила Каталина. — Чем обязана «Серебряная леди» такой честью?

И, сцепившись взглядами, они застыли в немом поединке. Кэт мечтала увидеть знак в его лице, что она может доверять ему.

Сердце Марша забилось сильнее. Ему хотелось перегнуться через стойку и поцеловать ее. Господи! Как ему хотелось, чтобы она доверяла ему.