Вместо этого он серьезно посмотрел на Гэвина и сказал:

— Я молю бога, чтобы ты никогда не узнал, каково это — убить человека, Гэвин. Это вечно грызет душу, и никакой славы в том нет.

А Гэвин подумал, что и в том, чтобы возиться с коровами и овцами да помогать отцу разбирать мелкие дрязги, тоже нет никакой славы.

Нет, нет славы… Гэвин машинально дотронулся до рукоятки заткнутого за пояс кинжала и покачал головой.

Подъехав к тропе, ведущей к озерцу, он привычно оглядел окрестные утесы. Должно быть, он рехнулся, приехав сюда в одиночку, доверившись человеку, который когда-то был его другом, а теперь стал чужим, опасным незнакомцем; человеку, похитившему его родную сестру прямо из ее спальни. Поделом ему, если сейчас здесь в расщелинах за камнями прячется десяток-другой Сазерлендов, чтобы захватить его в плен, — а это вполне возможно.

Но ухо не уловило ничего, кроме журчания водопада; да глаза видели лишь парящего над скалами ястреба и рябь на поверхности озерца. Все было спокойно. И все же…

Гэвин остановил коня, спешился и пошел к озерцу, понимая, что сейчас представляет собою отличную мишень для пули или пущенной сверху стрелы. Пальцы его сжались в кулаки, но он шел, не позволяя себе взяться за оружие. Он не должен показать, что боится.

Стоя у края воды, он заставил себя смотреть вниз, на свое отражение. Прошло несколько минут в напряженной тишине. Но вдруг ему стало понятно, что он уже не один. За его плечами, искаженное рябью, появилось другое лицо, и он резко обернулся.

За ним стоял Патрик — полностью безоружный, с бесстрастным лицом и настороженным взглядом.

— Спасибо, что пришел, — сказал он.

— Сам не знаю зачем, — отвечал Гэвин, чувствуя, как просыпаются в сердце прежние дружеские чувства.

Но нельзя забывать: Патрик Сазерленд — враг его семьи; и к тому же способен заговорить и голодного волка.

— Ты пришел, — продолжал Патрик, — потому что так же, как и я, хочешь положить конец этому безумию.

— Неужто? — усмехнулся Гэвин. — А зачем тогда ты забрал Марсали?

— Я боялся, что ваш отец принудит ее выйти за Синклера. И действовать стал лишь после того, как убедился, что она сама не хочет этого брака. Гэвин, ты ведь знаешь, я всегда любил ее. Я по-прежнему хочу назвать ее своей женой, и, клянусь тебе, она сейчас в безопасности.

Гэвин вглядывался в лицо Патрика — и понимал, что верит ему, хоть и не находит его объяснение достаточным, чтобы оправдать похищение сестры. Вдруг его осенило.

— А Сесили? Ее исчезновение — тоже твоих рук дело?

— Да, — к его изумлению, просто сказал Патрик.

А он-то тыкался наугад, как слепой щенок… Да, можно было поверить в то, что Марсали действительно поступила так, как хотела сама. Но от этого Гэвину не стало легче: сестра солгала и ему, и отцу, они с Патриком тайно виделись и вместе задумали план похищения… или то был побег?

Рука Гэвина сама собою потянулась к рукояти кинжала при мысли о том, сколько ночей и дней он в отчаянии искал повсюду младшую сестру.

— Сесили тоже в Бринэйре?

— Нет, — ответил Патрик. — Она в надежном месте, на юге, в семье наших добрых знакомых.

— В родной семье ей тоже ничто не угрожало, — едко заметил Гэвин.

— Неужели? — усмехнулся Патрик. — А как же Синклер? Неужели ты с легким сердцем отдал бы ему Сесили, если бы ее сестра отказалась выйти за него? Боже милосердный, ведь она совсем еще девочка.

— Отец никогда не хотел… — начал Гэвин, но осекся. — Я все же не верю, что он осуществил бы свою угрозу.

— Но ведь он был готов пожертвовать Марсали, разве не так?

— Синклер — удачная партия, — неуверенно возразил Гэвин.

— Я думал, ты любишь сестру, — отрезал Патрик с презрением, задевшим Гэвина за живое.

— За эту помолвку в ответе маркиз Бринэйр, — огрызнулся он. — Разве мог наш отец благословить твой брак с Марсали после того, как твой оклеветал Маргарет — а может быть, и убил ее?

Патрик ответил не сразу. Тема Маргарет была слишком сложной, начинать следовало не с нее.

— Хочу, чтобы ты знал: к тому набегу на ваши земли я не причастен. Ни я, ни мой отец не повинны в убийстве ваших людей.

— Тогда кто же? — сузив глаза, спросил Гэвин.

— Пожалуй, далеко искать незачем. Приглядись получше к своему уважаемому будущему шурину, — отозвался Патрик.

— У тебя есть доказательства?

— Только здравый смысл.

— На них были ваши пледы.

— Мне сказали, — кивнул Патрик. — И кто-то назвал мое имя. Но меня там не было, и если кто-то мог украсть мое имя, то точно так же могли украсть наши пледы.

— Зачем?

— Подумай сам. Эдвард Синклер ищет дружбы с вашим кланом. Объединившись с Ганнами, он может стереть Сазерлендов с лица земли — это его заветная мечта.