Патрик Сазерленд видел, как он бежал с поля боя, и до сих пор Эдвард помнил, с каким презрением он смотрел на него. Даже теперь, спустя много лет, его все еще жег взгляд этих беспощадных, все понимающих глаз, и, пока эти глаза не закроются навсегда, не знать ему покоя. Смерти Сазерленда он желал так же неистово, как желал заполучить Марсали в свою постель. И он добьется своего во что бы то ни стало.

* * *

Меняя повязки Быстрому Гарри, Марсали тихо ворчала. Она скучала по сестре. Она скучала по Джинни. Она скучала по отцу и брату, по своим зверькам, а больше всего, да поможет ей господь, она скучала по Патрику.

Но ведь он сказал, что вернется? И обещал привезти Тристана с Изольдой. Или они порешили на том, что все-таки о них позаботится Элизабет? Этого Марсали не могла вспомнить, но, во всяком случае, помнила точно, что Патрик обещал вернуться. А прошло уже целых три дня…

Быстрый Гарри глубоко вздохнул. Марсали поняла, что нечаянно дернула бинт, и стала действовать осторожнее.

— Прости, Гарри. Я что-то задумалась.

— Ничего, девушка. Я заметил.

Марсали почувствовала, что неудержимо краснеет. Она не могла избежать вопрошающего взгляда Гарри, не могла не заметить, как он беспокоится. Припарки действовали в полную силу: жар мало-помалу спадал, и боль уже не так мучила Гарри. Недавно он даже попытался встать, и хотя почти сразу же снова рухнул наземь, но сколько-то все же продержался на ногах. Она понимала, что Гарри не находит себе места, что он, так же как и она сама, гадает о том, какую роль отвел ему Патрик в своем замысле.

Ах, как хотелось бы ей рассеять его сомнения, прогнать тревогу — но она и с собственной тревогой справиться не могла! Все в ее душе восставало против данного Патрику обещания. Унизительно было сознавать, что он заставил ее стеречь самое себя.

Хирам ничем помогать ей не старался. Он спал снаружи, у порога, как огромный сторожевой пес, и в хижину заходил, только чтобы принести воды, или дров, или дичи, что подстрелил в лесу, и Марсали никак не могла решить, как к нему относиться: как к ангелу-хранителю или как к тюремщику.

Видимо, как к тюремщику, подумала она, раздражаясь все сильнее. Как устала она от просьб Патрика верить ему, — ведь сам он не верит ей ни на грош; и еще от того, что не знает, чего хочет от него. Порой казалось, она могла бы успокоиться, только растаяв от любви в его объятиях, а через минуту хотела драться с ним, колотить его, пока он не поймет, что с нею надо обращаться как с живым человеком, а не как с вещью, которую можно использовать для своих нужд. Что бы сделала она, войди он сейчас в хижину: поцеловала бы его или ударила? Вероятно, и то, и другое.

Ведро для воды было пусто. Марсали закончила перевязывать Быстрого Гарри, взяла ведро и вышла из хижины. Глоток свежего воздуха был нужен ей не меньше воды. Несмотря на ее честное слово, Хирам все-таки увел куда-то лошадей: конечно, это Патрик велел ему — чтобы не оставлять ей никакой возможности сбежать. Еще, пожалуй, следует быть благодарной, что разрешают пройтись и подышать воздухом, а не сидеть все время в четырех стенах.

Марсали пошла к ручью, что тек в лесу неподалеку от хижины и на полпути встретила Хирама, возвращавшегося с охоты с парой кроликов.

Она тоскливо посмотрела на него:

— Когда вернется Патрик?

Хирам возвел очи горе, видимо, взывая к господу, чтобы Марсали прекратила изводить его одним и тем же вопросом.

— Ладно, — вздохнула она, — ответ я и так знаю. — И через несколько шагов:

— Может, проедемся верхом?

Хирам покосился на нее, колеблясь.

— Пожалуйста, — упрашивала Марсали. — Я ведь обещала Патрику, что не убегу.

Хирам нахмурился:

— А как же Быстрый Гарри?

— Ничего с ним не случится, — заверила Марсали. — Я его перевязала и накормила. Несколько часов я ему не понадоблюсь.

Хирам помолчал еще с минуту, пристально глядя на нее, потом улыбнулся:

— Ладно, если хотите.

— Одна? — с надеждой спросила она.

— Нет, миледи, — ответил великан, добавив поспешно:

— Но не потому, что я вам не верю. Просто Патрик зажарит меня живьем, если с вами что-нибудь стрясется. Места здесь дикие, опасные.

Марсали хотела возразить, что отлично ездит верхом, но вид у Хирама был непреклонный, и она решила не спорить понапрасну.

— Хорошо, будь по-вашему, — послушно кивнула она. — Мне вовсе не хотелось бы видеть, как вас зажарят.

Хирам улыбнулся в ответ, и, к изумлению Марсали, у него на щеке появилась ямочка. Ямочка — у Хирама? На его широкой; топорной физиономии с широким и бесформенным, не один раз переломанным носом? Марсали чуть не хихикнула вслух.

— Ну вот и ладно, девушка, — сказал он, обращаясь к ней, по горскому обыкновению, уже как к давней знакомой. — А то ты все злилась на меня.

— Я на Патрика злилась, — ответила Марсали, — но, как на грех, его здесь не было, а ты был.

— Так я постараюсь не попадаться тебе на глаза, когда он появится, — усмехнулся Хирам.