Пертвит спросил деловито:

— Куда идем?

— Я-то на улицу Единорога… а тебе разве не надо к какому-нибудь часу вернуться в казарму?

— А!.. Пошли они все!.. Я ведь кто? Угадал: стражник. А стражнику самое милое дело постеречь дружка, пока он любезничает с милашкой. Я сам поговорю с ночным караулом, если напоремся… Послушай, а у нее там нету сестры?

В городе было тихо; ни звука, напоминавшего дневной гам, лишь эхо шагов. Луна низко висела на небосклоне, всюду лежали густые черные тени, да там и сям горели в окнах огни. Постепенно даже Пертвит примолк, оставив свою болтовню.

Немногие встречные кутались в плащи и явно не жаждали общества. Когда Эйрар и лучник проходили мимо часовни Святой Матери, что-то шевельнулось во тьме. Потом от стены «Старого Меча» отделился некто и посветил им в лица масляной лампой, выхваченной из-под плаща.

— Куда направляетесь?

Свет бил в глаза, но все же Эйрар наполовину узнал того долговязого, что сшивался здесь днем.

— Иду, куда хочу, и перед тобой отчитываться не собираюсь, — неожиданно железным голосом ответил Пертвит и коснулся нашивки на плече: — Не слепой?

В гостинице вдруг зажегся свет и столь же внезапно погас.

— Проходи, стражник, — отозвался верзила, опустил фонарь и отступил в сторону… и тут краешком глаза Эйрар подметил какое-то движение, и шестое чувство внятно остерегло: опасность!.. Пертвит среагировал еще быстрее: с проворством, какого Эйрар ни за что не заподозрил бы в полупьяном, выхватил короткий меч и сделал стремительный выпад, крича во все горло:

— Стража! Стража!.. А-пакс, а-пакс!..

Здоровяк непонятным образом ушел от удара, — Эйрар услышал звук рвущейся ткани. Что-то коснулось его, он обернулся. В тот же миг, навсегда впечатываясь в память, над плечом просвистело копье с наконечником, похожим на лист лавра, и воткнулось Пертвиту в спину чуть ниже лопатки.

— А-пакс… — боевой клич валькингов захлебнулся мучительным хрипом и смолк навсегда. Кровь хлынула юноше на руки. А потом нечто тяжелое ударило его в висок, и он свалился прямо на тело Пертвита, лучника из замковой стражи.

Словно сквозь сон, Эйрар расслышал чей-то резкий голос:

— Смотри! У него кольцо!

— Значит, надо вытрясти из него правду. — Второй голос был хриплым и явно принадлежал здоровяку. — Мы не можем чувствовать себя в безопасности, пока не узнаем, как оно к нему попало.

Сквозь сомкнутые веки Эйрар различил свет, показавшийся нестерпимым. Руки были испачканы в Чем-то липком, голова раскалывалась от боли. Сумеет ли он хотя бы пошевелиться?..

— Нет, Галлиль, — сказал третий голос. — Это не валькинг. Слишком рослый, да и волосы светлые.

— Тем более надо его допросить, да как следует! Клянусь Колодцем! Похоже, это предатель! Иначе каким образом он оказался на одной сворке с ищейкой Рыжего Пса?..

Эйрар открыл глаза. Волна боли и яркого света тотчас захлестнула его, и он сразу опустил веки, успев заметить лишь круг склонившихся лиц и низкий, закопченный потолок.

— Очнулся, скотина, — проворчал над ним голос Галлиля. — Надо разобраться с ним, пока не пришел синдик. Иначе старый осел мигом сбежит, да еще навоняет со страху. И так смерть висит за плечами, — если он увидит еще один труп…

— Нет!.. — простонал Эйрар и попробовал сесть. Усилие оказалось слишком велико — с небес посыпались звезды. Он приподнял руку и увидел, что она была вся в крови. Подхлынувшая тошнота готова была вновь распластать его на полу, но кто-то обхватил его за плечи и поддержал. Этот человек был одет по обычаю горных охотников Мариолы, на бритом лице выделялся длинный нос.

— Да погодите вы! — прикрикнул он, и Эйрар узнал голос: говорил тот самый, что обратил внимание на его волосы и рост. — Дайте-ка лучше воды! Или вина!

— И то верно, — передавая бутылку, поддержал охотника какой-то лысый мужчина. Его борода торчала во все стороны, подобно иглам дикобраза, и казалась железной. — Прежде, чем выдергивать перья, послушаем, какую песенку споет этот птенчик!..

Огненная жидкость обожгла Эйрару горло, он задохнулся, закашлявшись, но затем стряхнул руку охотника и заставил себя встать. Пошатнулся, схватился за столб и обвел глазами десятка два обращенных к нему лиц — от недоверчивых до откровенно враждебных.

— Ну? — крикнул кто-то нетерпеливо. — Выкладывай!

— Дайте парню очухаться, — вступился охотник.

— Обдумать вранье, — хмыкнул Галлиль.

Эйрар посмотрел на свою руку.

— Кровь, — сказал он тупо. — Вы убили моего друга… — потом ощущение опасности все-таки придало ему сил, и он поднял голову: — Право, Железное Кольцо неласково встречает посланца, приносящего вести…

Они беспокойно зашевелились.

— Какие еще вести? — послышался крик. — От кого?

— Пусть докажет! — перебил другой, а Галлиль откинул свой порванный плащ, демонстративно кладя руку на рукоять меча. Кто-то спросил, пришел ли человек из Короша. Но Эйрару недаром приходилось бывать на общественных собраниях дома, в Вастманстеде. Он молча смотрел на обступивших его людей, пока они не замолчали, и тогда сквозь зубы пропел: