Не говоря уж

Как прекрасно в прошлом пел

Русский тенор Лемешев

В сороковых

# # #

Ее какашки и макашки

Он тихо выносил на двор

Он их рассматривал и нюхал

И возвращался не спеша

Он приходил - она лежала

Он руку клал ей на живот

В ее ж руке наоборот

Оказывалось его жало

Горячее, она вводила

И вскрикивала и лежала

Как мертвенькая, и опять

Ее какашки и макашки

Он тихо выносил во двор

По частям

# # #

Стоит корова рот раскрыв

Глупая

И воздух луговой вдыхает

И вслед за этим проникает

В нее эпоха,обратив

Ее

В потенциального борца

За счастье естественное

Вот левый глаз ее сверкает

Но Бог, но Бог не попускает

Ей раствориться до конца

В обвораживающем воздухе эпохи

# # #

Раньше, скажем, было трудно

По-своему

Но стабильно, прочно

А теперь сплошные трупы

Воют по обочинам

Политические

Да и не только политические

Поэтические, скажем

Да и просто - трупы

# # #

Прекрасным летним днем мы с ней лежали

В траве высокой с ней в лесу лежала

И ласково друг друга целовали

И я ее безумно целовала

И люди шли - не захотели нас понять

И начали критиковать нас хвыстко

А что я?
– старая я коммунистка

Уж как-нибудь сама могу понять

Едрена мать

Что хорошо, а что плохо

Тоже небось проходили

# # #

Я не был никогда в раю

Но знаю много мелких тонкостей

Как воду пить и как в строю

Держать равненье и жестокостей

Разных

Навидался

А рай - там на подходе аж

За километр, в саду за столиком

Там крокодильчик с мягким кроликом

Сидят и неземной пейзаж

Наблюдают

# # #

Она явилась в семь утра

Белая

В моей палате госпитальной

Как ласковое испытанье

И говорила мне: Пора!

А за окном был дивный май

В немецкой ласковой округе

Уже?
– я спрашивал в испуге

Она в ответ смеялась: Найн!

Найн!
– смеялась она

Пока

# # #

К дите твоей издалека

По ходу дел зверея

В крови вся тянется рука

Марксиста и еврея

Он кровь из детских горл сосет

Держа рукой одною

Другою золото несет

На свой алтарь - так кто ж спасет

Дитя твое родное

Кроме тебя самого!

Так, примитивно апеллируя к самым

низменным, непросветленным чувствам

обывателя, пропагандисты Третьего Райха

пытались утвердить свою власть, разжигая

национальную ненависть и неприязнь

# # #

Мое детство пришлось на войну

Когда с чистых высоких небес

Поутру и под вечер ко сну

Миллионы кровавых и бес

Кровных

Рук отрубленных в корень и ног

Выпадали змеясь на порог

И пугали ребенка

# # #

Доктор, скорее, скорее сюда!

Девочка стонет! она умирает!

Мать от бессилия рядом рыдает

Кровь холодеет как в склянке вода

Доктор скрестив госпитальные руки

Смотрит на детский чернеющий рот

Смотрит на эти знакомые муки

После наклонится, вымолвит: Тод

Смерть по-немецки

# # #

Ко мне прибегают в холодной воде

По струям умершие дети

Ласкают и моют, в моей бороде

Играют, пока на рассвете

Петух где-то не пропоет вдалеке

Они убегают стремглав, убегая:

Замолви словечко!
– кричат

Перед кем

Словечко замолвить?
– не слышат - такая

Вот

Страшная история происходит

# # #

Возле вашенской мормышки

Ебаной

Пять стоит и тридцать пять

Сам посчитай!

Потому что нету силы

Больше думать и гадать

О невообразимом

Быть как суслик нежной тенью

Всего неведомого

Вот такое вот смятенье

На всех уровнях власти нынче царит

# # #

Выхожу на светлую полянку

Девушка прозрачная как сон