Всякий!

– Я тоже не сплю по ночам!
– тихо отвечает Альма

# # #

Мы на кухоньке сидели

Говорили о любви

Мол, все страсти отлетели

Ужасы все пролетели

Годы, годы, улетели

Глядь - а ручки-то в крови

Все

Ну что ты будешь делать! хоть отрывай их и выбрасывай!

Да выбрасывали! новые нарастают!

И что?

То же самое - в крови!

# # #

Раскинулась в степи станица

Вокруг колышется пшеница

Овес и клевер понемногу

Пылит на мельницу дорога

В дверях своей беленой хаты

Стоит станичник тороватый

Глядит перед собой вперед

Как будто, кто-то там идет

И Гоголь ходит виноватый

Худой, бледный

Бочком, бочком и вот те нате

Шасть прямо к дочке на полати

Отнюдь не любовником

И поминай как звали

# # #

Конечно же, при демократии

Свобода, что и говорить

Всех шлешь к их недостойной матери

И можно строем не ходить

Но вот когда придет конец

Смерть ведь не поглядит на числа

Но скажет: Как стоишь, подлец!

А ты вот - и не научился

Этому

За краткий период своей ненужной тебе уже демократии

# # #

Из блеклой капли парафина

Я видел удалого финна

Вылепленного

И русский белизною схожий

Но из огромной массы снежной

Вылепленный

И вот

Крутые времена настали

Финн устоял, а русский стаял

Правда, до следующего большого снега

# # #

Холодный мальчик с дрожью Гейне

Среди пустынных замков Рейна

Бродил со мною, всякий раз

Угадывая: Здесь Кавказ

Был

Ваш

Здесь - Альпы, здесь Карпаты были

И слой коричневатой пыли

Тонкою ладошкою задумчиво соскребал

# # #

Мы вместе с тобой в гитлерюгенд

Ходили в четырнадцать лет

А после военные вьюги

Навеки и самый твой след

Замели

И пальцев прозрачных и узких

Твоих никогда не вернуть

Но из-под коричневой блузки

Едва проступавшую грудь

Твою

Я и поныне помню

# # #

Идут себе красивы

Обнявшись и смеясь

В демократической России

Наказание за связь

Гомосексуальную

Отменили

Теперь для счастья полного

Осталось не таясь

Дождаться им законного

За противоестественную связь

Коммунистическую

Введения наказания

Друзья, не надо! будем милосердны и снисходительны

# # #

В моей оставленной России

Все, помню, кто-то замерзал

Вечно

Бывало, входишь в первый зал

Перронный

А там они уже и синие

Лежат

Но были и другие, жаркие

Горячие на полбегу

Я в памяти их берегу

Благородных

Студенческие лишь тужурки

Набросят

На страшном морозе

И - бегом

# # #

Я знаю, мой ворон по имени Итрий

Висит с преогромною грудой камней

В когтях

То камень уронит, то выкрикнет: Дмитрий!

То голову склонит, чтоб глазом ко мне

Одним

А другим - к Богу

И холод во спавшейся чуя мошонке

Как тень, распластавшейся в виде ужа

Божьего

То подсуну царевича в виде мышонка

Ему

А то композитора в виде ежа

Но это, конечно же, временно все

# # #

Она идет вся колыхаясь

В ней весу чистого - пудов

Шесть

Я ж маленький на все готов

Растаять, раствориться, исчезнуть

Но нет, она меня хватает

Грубо

И на грудь себе сажает, под

Кружавчики, и жирный пот

Ее

Слизывать заставляет

Моим острым язычком

# # #

Я так любил свою матросочку

Когда на даче я бывал

В саду я ямку вырывал

И клал туда, а сверху досточку

Клал

И сверху еще земличкой забрасывал

А после меня долго били

Ремнем, но я не выдавал

Тайны

# # #

На обнажившемся песке

Дышать не может и в тоске

Он бьется, словно рыба красная