Однако ваять новую голову времени не было, да и воск почти весь перевели. Витя глянул, сказал, что пойдёт, и стали готовиться к путешествию.

Рашид, объяснив Вите, как он собирается перемещаться, потребовал денег. Для чего деньги, Вите объяснять было не надо, но сумма его впечатлила.

— Эти грузины совсем обнаглели! Виданное ли дело, столько драть с простого моджахеда. Тем более моджахед — с трупом...

Рашид возразил: никто там не обнаглел, просто поедем не оттуда, а туда. Поэтому придётся приплачивать. Если бы ехали оттуда, половину сэкономили бы. Вите деваться было некуда, дал, сколько просили. Наладив «мосты» с погранцами, спецпредставитель удостоверился, что через нашу границу команду пропустят без помех и благословил сотоварищей в путь...

Вечером того же дня легальная половина команды прибыла к месту назначения. В аэропорту Бина их солидно встречали товарищи из проблемного каспийского комитета — на двух джипах с зелёными полосами и эмблемой организации: невнятными обрезками трубопровода на фоне пенных бурунов.

В Баку было влажно и потно. Раскалённый за день асфальт щедро одаривал гостей азербайджанской столицы удушливыми волнами смрадного жара. Иванов, уставший от перелёта, был совсем бледнолиц, разевал рот, как выброшенный на берег ёрш, и вяло обмахивался взятой в Москве «толстушкой».

Костя, пошептавшись с Ивановым, отошёл позвонить. Встречавшие сунули ему сразу три «мобилы», но Костя вежливо отказался — не маленький, мол, сам как-нибудь. Психолог в своё время пять лет служил в Баку, город знал, как пять пальцев, и ввиду своей необузданной коммуникабельности оставил здесь кучу друзей. Этим фактором собирались воспользоваться на полную катушку в целях обретения личной независимости с первых же шагов.

Пока психолог звонил, бледнолицый Иванов общался с возглавлявшим «комитет по встрече» Арифом Алиевым (просто однофамилец, никакого родства с президентом) — симпатичным мужчиной лет тридцати пяти, который имел весьма интеллигентный вид, загадочно посверкивал очками в позолоченной оправе и почему-то совсем не потел. Наверное, потому что местный. Алиев сообщил, что для комиссии приготовили номера «люкс» в одном из мардакянских пансионатов, там очень удобно: море в двух шагах, лечебная грязь и всё такое... Вопросов по специфике проблем Каспия он не задавал, интересовался Москвой, и это было хорошо: потерянный полковник вряд ли сейчас смог бы сочинять на ходу что-то достоверное.

Костя отзвонился, пришёл довольный, опять пошептался с Ивановым. Полковник сообщил Алиеву: в Мардакяны мы не поедем, с жильём определились, и вообще — мы всё сами, вы только до места отвезите. Да, там вроде бы машины обещали...

— Вот эти самые машины, — Алиев кивнул на джипы. — В полном вашем распоряжении, вместе с водителями. Горючее — без лимита, пропуска на все спецобъекты комитета прилагаются...

— Ну вот и славно, — вяло кивнул Иванов. — Нам и водители не нужны. У нас гид есть — жил тут, так что, мы всё сами...

— Не отказывайтесь от водителей, полковник, — доверительно склонившись к уху Иванова, посоветовал Алиев. — Во-первых, сейчас уже поздно, доверенности оформить не получится. Во-вторых, это наши люди, проверенные и преданные...

— Ага... — полковник с вялым удивлением посмотрел на Алиева. — Вот так, значит... А я думал — вы из комитета.

— Нет, я из министерства, — Алиев застенчиво сдвинул пятки. — Майор Алиев.

— Понятно... А я...

— А я в курсе. Полковник Гулиев задачу лично ставил. Я буду вас курировать. Ну что, куда вас отвезти?

— В Баладжары, — встрял Костя на правах «местного».

— Как скажете, — кивнул майор Алиев. — Но место для жилья вы выбрали не самое удобное. Оттуда до моря далековато. Ближайшее побережье — Пиршаги. А у комитета все базовые предприятия в Мардакянах. Придётся ездить через весь город.

— Ничего, — бодро Костя. — Вы же сами сказали — лимит не ограничен...

Баладжары — это северо-западный пригород Баку, в котором располагается железнодорожная станция. Во времена Союза здесь был расквартирован полк, где служил Костя Воронцов. Костина семья снимала квартиру у тёти Маши, русской вдовы умершего ещё в начале перестройки бакинского татарина. В записной книжке психолога имелся основательный список телефонов, но позвонил он сразу тёте Маше, надеясь, что этот адрес, со всех сторон самый удобный, окажется доступным. И попал в точку. Тётя Маша была жива и без постояльцев. После того как полк эвакуировали, постояльцев у неё вообще не было.

Усадьба тёти Маши размещалась на окраине огромного Баладжарского парка, на тихой и безлюдной улочке, заселённой исключительно бакинцами старой формации. Ветхий, но большой дом, просторный двор, за забором зелёное море парка, станция в пяти минутах ходьбы... И — тишина.

— Неслабо, — одобрил Иванов. — Можно жить и работать...

У «нелегалов» тоже особых проблем не возникло.

Пару раз напоролись на особо дотошных грузин в форме, пришлось расстаться с большей частью казённых денег, но в целом до Тифлиса проскочили как по маслу. Здесь группа разделилась. Рашид с Серёгой сели на вокзале Самгори в бакинский поезд — «покойного» вполне пристойно и за не очень большие деньги погрузили в багажный вагон. Петрушин с Васей, достав из «нычки» документы комитета, отправились дальше на «таблетке». Все из себя чистые и совершенно пустые. Серёга на прощание пошутил — смотрите, как бы вас в дороге хулиганы не обидели. Действительно, для обоих мастеров ратного дела, проживших последние десять лет в непрерывном режиме «война», путешествовать без оружия было как-то даже очень непривычно и дико. До этого оно было под рукой, хоть и в цинке, — разбей плекс, достань и работай на здоровье. А тут уехало совсем. На поезде. Вот это попали!

Однако обстановка требовала жертв. Машину бросать нельзя, по резервному плану она могла стать единственным транспортом для эвакуации команды в случае непредвиденных обстоятельств. Кроме того, следовало привыкать к своей новой ипостаси. В ближайшие несколько дней придётся жить в мирном городе, где при себе можно иметь лишь короткоствольное оружие, годное для скрытого ношения и практически негодное для реальной работы...

Двенадцатого июня первая группа установила контакт с Зелимханом. Зелимхан первым делом поинтересовался, где Рашид. Узнав, что он будет чуть позже, заметно поскучнел и дальше общался с явной неохотой. Сказал лишь, что Абу пока не объявлялся. И вообще, неизвестно, объявится ли...