– Я приехала в Буэнос-Айрес работать, ты меня помнишь?

– Как же не помнить, ты с малышом?

– Нет, я его оставила у тети в Вальехосе, она больше не работает служанкой, стирает белье на заказ, как я раньше, целый день сидит у себя дома и присматривает за малышом.

– Сколько уже твоему крошке?

– Да недавно, я его неделю не вижу, но я не смогу тут без моего малюточки, госпожа Нене.

– Нет, я спрашиваю, сколько ему, год уже исполнился?

– Ну да, как год исполнится, что я здесь, поеду его навестить...

– Ты меня не понимаешь, откуда ты говоришь?

– Я по телефону из бара на углу, тут такой гвалт стоит.

– Заткни ухо рукой, так лучше услышишь, попробуй.

– Да, я вас всегда слушаюсь, госпожа Нене.

– Гузя, не называй меня госпожой, глупышка.

– Но вы же теперь замужем.

– Слушай, так сколько твоему малышу?

– Ему скоро год и три месяца.

– А назвали-то его как?

– Панчито, думаете, нехорошо, что я дала ему это имя? Ну вы знаете почему...

– Откуда мне знать, Гузя... А его ты больше не видела?

– Он строит дом там же, где у него хижина, сам строит, ты ведь знаешь, Нене, Панчо очень работящий, он, прежде чем жениться или чего еще, хочет построить дом, все вкалывает, как лошадь, заканчивает службу и сразу идет к хижине строить дом.

– А он тебе что-нибудь обещал, когда его закончит?

– Нет, ничего, он теперь со мной не желает и разговаривать, мол, я всюду рассказывала, что он отец ребенка. Я ведь ему поклялась, что никому ничего не скажу, пока его не возьмут в полицию на постоянно.

– А ты и правда рассказывала?

– Ни я, ни тетя ничего не рассказывали. А вы не ждете прибавления в семье?

– Что-то вроде того... ну ты мне про Вальехос расскажи, маму мою не видела?

– Да, видела на улице, она шла с вашим папой, он все такой же худой, что с ним, что он так медленно ходит?

– Он очень болен, Гузя, похоже, он скоро нас покинет. У него рак, бедненький мой папа. Гузя, он очень худой?

– Да, бедный сеньор, кожа да кости.

– Куда они шли, не знаешь?

– Вроде к врачу... И твоя мама дала мне твой телефон.

– А, это она.

– И просила, что, может, вы ответите, собираетесь ли выслать ей денег или нет. Твоя мама сказала, что ты купила гарнитур для гостиной и потому не хочешь слать ей денег.

– А Селину ты не видела? с кем она водится?

– Не знаю, есть ли у нее кто, поговаривают, что по вечерам она всегда стоит у дверей дома, и обязательно кто-нибудь проходит и останавливается с ней поболтать.

– Но наверняка что-нибудь известно?

– Все говорят, что Селина беспутная, но никто не заделал ей ребенка. Если ей сделают ребенка, люди потом перестанут с ней здороваться, как это было со мной.

– А Хуана Карлоса не видела?

– Видела, он вечно без дела шляется. Нигде не работает. И говорят, он снова спутался с вдовой Ди Карло. Ты не знала?

– Кто тебе сказал?

– Да... все поговаривают. Можно я к тебе как-нибудь приду в гости?

– Да, Гузя, ты обязательно должна как-нибудь навестить меня, но без звонка не приходи.

– Ага, я тебе позвоню, если только меня не выгонят из-за того, что со мной случилось.

– Ты о чем?

– Ну, что я не замужем, а уже с ребенком.

– Не будь глупенькой, Гузя, а то я рассержусь от твоих слов. Вот только когда придешь, я тебе кое-что расскажу про этого бесстыдника.

– Какого - Хуана Карлоса? или доктора Аскеро?

– Нет, про нахала, который забацал тебе ребенка.

– Думаете, он сделал это по злому умыслу? может, он боится, что его выгонят из полиции, если он женится на такой, как я?

– Я тебе открою глаза, Гузя. Ты мне позвони на следующей неделе, и мы поговорим. До встречи на днях, Гузя, позвони мне.

– Да, сеньора, я вам позвоню.

– Пока, Гузя.

– Большое спасибо, сеньора.

Сидя на кровати, Нене затихает на миг, надеясь услышать шаги мужа за закрытой дверью. Стоит почти полная тишина, на улице трамвай бежит по рельсам. Она отворяет дверь и зовет мужа. Ответа нет. Она идет в кухню и застает его там за чтением газеты. Корит за то, что не ответил. Он, в свою очередь, жалуется, что она всегда донимает его при чтении газеты.