Потом люди бились с людьми. Это было страшнее и безжалостнее, чем со зверьми. Львы сражались с гладиаторами, как с равными, не желая ничего другого, не зная пощады ни для себя, ни для противников. В этом проступало их львиное естество. А люди... В людях люди же пробуждали нутряное, _звериное_ естество. И было отвратительно и завораживающе одновременно.

Я, не отрываясь, следил за происходящим...
– все следили. И только глашатай, паскудник, следил за мной. Я потом это понял.

Он подошел ко мне после боев и отозвал в сторонку, с хитрым прищуром глядя куда-то вбок, на нечто за моим плечом.

– Прошу меня великодушно простить, ваша милость, - сказал этот человечишко.
– У меня к вам дельце.

Я высоко и надменно вздернул бровь, давая понять, что он забывается. Впрочем, при большом желании это можно было также расценивать как немой вопрос и побуждение продолжать.

Глашатай предпочел выбрать второй вариант.

– Э-э, видите ли, ваша милость, наше заведенье - в силу, так сказать, специфики - постоянно нуждается в бойцах. И по мере возможности стараемся восполнять их недостаток - за деньги, разумеется. Не подскажете ли вы...

"Да!" - подумал я. "Да, да! Вот оно!"

– Вы что же, милейший, думаете, что я торгую людьми?!
– гневно вопросил я.

Человечишко затряс головой, как маятником.

– Что вы, что вы?!
– воскликнул он, выставляя перед собой руки ладонями вперед.
– Как?! Разумеется, нет! Но ведь существуют каторжники и колодники, - добавил он тем не менее, вкрадчиво и осторожно.

"Натурально, существуют".

– Но, милейший, как вы себе это представляете? Вам продают местных заключенных - многие из которых, замечу, известны толпе, ведь были осуждаемы привселюдно - и вы их тотчас выпускаете на арену. Их узна_ю_т. Догадываетесь, что дальше?

– Бог с вами!
– замахал руками глашатай.
– Их же нужно сначала муштровать, приучивать. Как же так - сразу на арену? Никак не возможно, даже при большом желании.

– _Я_витесь под подночь ко мне, с деньгами и охранниками, - велел я и, не дожидаясь ответа, ушел.

Ее высочество не слышала нашего разговора, стояла в сторонке. Я отвел ее во дворец, заперся у себя и стал ходить по кабинету, заложив руки за спину. Я размышлял.

А подумать было над чем.

Шут

"Племянница" плачет не переставая, с надрывом и самозабвенно. Искренне плачет.

"Братец" гневно смотрит на "куманька" - "куманек" ищет выход. Выхода нет.

Тварь.

У каждого своя судьба. И в наши смутные времена судьба уже зависит не только от людей - в большей степени от обстоятельств. Обстоятельства сложились так, что я живу шутом. А по закону, шут не может иметь родственников. Он теряет всякое право на семью.

До того, как я стал шутом, у меня был брат. Теперь нету.

Человек, бывший когда-то моим братом, работал при дворце в отряде Ард-Лигера. Он был еще очень молодым и неопытным, мой не-брат, но уже отличался силой и ловкостью, кроме того не лишен красоты и ума. Потому и был принят в гвардию, потому и безумно нравился женщинам.

А месяц назад "куманек" привез во дворец свою племянницу - хотел пристроить как-нибудь при моей "племяннице"... Ха, каламбуришь, колпаконосец!

Каламбурю...

Мой не-брат и племянница "куманька" понравились друг другу и... хм... пошли на сближение.

(Вот, даже о серьезных вещах острословлю - разучился говорить по-людски. Шут.)

В общем, племянница "куманька" понесла. Кого?
– спр_о_сите. Спрос_и_те лучше, от кого? Да, конечно - от моего не-брата.

Девчонка, воспитанная на запрещенных, но крайне популярных романах о любви, имела о жизни примерно такое же представление, как и моя "племянница". А ребенок - внебрачный ребенок!
– это позор на все оставшиеся годы, несмываемое пятно и поруганная честь. Да и вообще она ж не представляла даже, что с ним делать! И ну - вешаться!..

Узлы, кстати, вязать она тоже не умела. И слава Богу. Сбежались на грохот, привели в себя, "куманек" расспросил, что к чему. "Хранить в строгой секретности". Имя отца ребенка она поначалу говорить отказывалась - наотрез. Он настоял, пригрозил. Сказала.

Не-брат? А что не-брат? Естественно, шокирован. Разумеется, раскаивается (ну, в душе, может, и не раскаивается, но готов искупить. Кровью, например. Хотя, конечно, лучше, если б не своей). Но в общем нормальная устойчивая психика молодого человека, пользующегося популярностью у женщин и уже привыкшего к разным "осложнениям".

"Куманек" у нас сам бабник тот еще. Наверное, поэтому других, подобных себе, не любит. А вот в племяннице своей, как и "братец" - в моей, души не чает. Подобный позор... и впрямь, только кровью - и только кровью виновника. Так сказать, неудавшегося отца.

Но - "строгая секретность".

А иначе - в чем обвинить верного стражника, любимца Ард-Лигера? Говорите, не в чем? Ошибаетесь, милостивый государь мой колпаконосец. "Куманек" найдет, в чем обвинить. На то он и главный царский советник.