Шрифт:
– Да мы - русские!
– расхохотался Софрон, ударив себя по животу в предвкушении завтрака.
– Хрена!
– сказала Надя.
– Я - коми, а ты - вообще непонятно кто.
– Это - бред, - убежденно проговорил Софрон, - все будет чудесно, как всегда. Победит общая якутская нация. Возникнет новая раса солнечно-северных людей. Советская Депия родит новую Якутию. Гора родит землю обетованную; из дерьма возникнет Бог! Армия будет с нами; она не захочет самоуничтожиться из-за каких-то различий носов, или характеров. Все эти народы вольются в одну большую якутскую семью; и ореол великого будущего воссияет над этой радостной, счастливой страной!..
– Да ты - коммунист, Софочка!
– рассмеялась Надя, поставив перед Жукаускасом тарелку с глазуньей из двух яиц.
– Ты просто настоящий красный!
– Не называй меня так!
– крикнул Софрон, стукнув ладонью по столу.
– Я - якутянин! Я есть истинный якутянин, и я желаю блага своей Родине! Ты помнишь что говорил великий якутский патриот и писатель Иван Мычаах? <Я зрю сквозь века... Я вижу счастливый свой народ на прекрасной земле, которая зовется моей Родиной, и которая могущественна и свободна. Я вижу его расцвет и величие; и я вижу его равным среди самых больших народов нашей планеты, и никакой враг не смеет грозить ему. Я вижу это так, как я вижу солнце, или небо, или зеленую траву летом, и я убежден, что будет так.> А?
– Да ты - националист, Софик, - хихикая, сказала Надя, - но у тебя нет узких глаз. Ничего не выйдет!
– Чепуха, - рассержено произнес Жукаускас и отрезал одно поджаренное яйцо от глазуньи.
– Я - патриот, я люблю свою страну, свою землю, свой клочок пространства, свой родимый пейзаж. Все будет замечательно. Мы свергнем гадов, скрестимся с аборигенами и создадим новый язык. Сегодня я пойду на сбор, и все будет ясно. Я хочу тебя.
– После завтрака!
– воскликнула жена.
– Хорошо. Но ничто не собьет нас с пути к счастью.
– Уедем в Удмуртию?
– предложила жена.
– Никогда!
– ответил Жукаускас и немедленно доел яичницу.
– Я должен быть здесь, и я буду здесь и здесь.
Молчание охватило кухню, словно мистическое озарение, наступающее в храме для всех, устремленных внутрь и ввысь. Жукаускас пил кофе, мрачно смотря в окно на родной город. Надя Жукаускас терла сковородку зеленой тряпкой. Софрон думал о величии, издавая хлебающие звуки, и гордость за себя и за всех остальных зрела в его душе подобно яйцу, зарождающемуся в птице, или в ящерице, участь которого неизвестна и непонятна, и возможна, как продолжение рода и любовь, или же как пустая гибель в зубах неизвестно кого. Но печали не должно быть места в сверкающем будущем, и поэтому уверенная улыбка подлинного деятеля утвердилась на лице Софрона после того, как он решил, что все - прекрасно, отлично и чудно; и ничто дурное не разрушит идиллию сотворяемого мира, который присутствует везде, словно атомы, из которых он состоит.
– Ура!
– крикнул Софрон и отодвинул от себя чашку.
– Спасибо, дорогуша моя; прошлое закончилось, мы осуществим прорыв.
– Я, конечно же, за тебя, Софрон Исаевич, - серьезно ответила жена, моя чашку.
– Но ведь сейчас только с Лениным разобрались; везде слышно - <ленинщина>, <ленинщина>, как будто он один во всем виноват. Нет, дружок, прошлое продолжается; пока над нами будут тяготеть Плеханов и Маркс, ничего не выйдет.
– Плеханов мечтал о справедливости, - сказал Софрон, - а у Маркса надо взять рациональное зерно. Ленин все извратил. Он скрыл записку Маркса своей любовнице
К., в которой примерно говорилось: <На хер коммунизм в России и в Африке?> Отсюда все и пошло. А у нас вообще ни то и ни другое; у нас - Якутия, поэтому-то мы и примем американскую модель.
– Якутия когда-то была в Африке, - мечтательно проговорила Надя.
– С чего ты взяла?!!
– Я знаю это, - убежденно сказала Надя.
– Все это - женская чушь, - отмахнулся Жукаускас, - Маркс не виноват, что Ленин...
– Знаю я все это!
– перебила Надя.
– Никто ни в чем не виноват, все хотели добра, а получилась в результате Советская Депия.
– Да нет же!
– возмутился Жукаускас.
– Все виноваты!
– Знаю я все это, - опять сказала Надя.
– Все во всем виноваты, все хотели власти своего тельца, а в результате получилась Советская Депия. Так что? Человек человеку коммунист? Значит, так и должно быть, Софочка, и вы ничего не сделаете.
– Наша Якутия по ошибке попала сюда. Ее место не здесь,- вдохновенно проговорил Софрон.
– Она заслуживает неба и любви. И я тоже хочу тебя, моя попочка родная...
– Тьфу, - сказала Надя.
– Якутия есть страна, явленная в мире, полном преданности, тепла и доброты, - важно сказал Жукаускас и поднял вверх указательный палец.
– Все это развлечение, - прошептала Надя.
– Якутия есть женщина!
– Я не очень хочу.
– Ну, Наденька, ну, прошу тебя.
– Отстань, Исаич, мои мысли заполнены иным.
– Дай мне!..
– Бее!
– О, мое солнце, река и небо! Когда я люблю тебя, то горы перестают сиять, и просторы перестают цвести. Когда я с тобой, то реки выходят сами из себя и планеты перестают вращаться вокруг оси. Я должен сделать это, я буду с тобой, только с тобой, царица дня, Якутии и Вселенной. Иначе мир перестанет течь, и солнце перестанет образовывать протуберанцы. Иди ко мне, ты!