С перекошенным от ужаса лицом, Джек оглянулся на старшего из докторов, почтительно державшегося поодаль. Несчастный отец не мог выдавить из себя ни слова, но медик ответил, не дожидаясь его вопроса:

— Девочка слишком много времени провела на холоде. Кроме того, я подозреваю, что она съела на улице что-то неподходящее. Ее только что перестало рвать.

Страшная ярость поднялась в душе Джека. Он обратил леденящий взгляд на миссис Хиггинботэм и двух нянек, специально нанятых следить за одним маленьким ребенком. Няни наперебой залопотали что-то, но понять их дуэт было совершенно невозможно. Тогда он сосредоточил свой гнев на массивной даме, забившейся в угол.

Понимая, что нужно как-то защищаться, миссис Хиггинботэм выпрямилась во весь свой немалый рост и принялась излагать страшную историю, стремясь выгородить себя, насколько это было возможно.

— Она взяла мои закройные ножницы и вырезала фронтиспис одной из ваших книг, тем самым совершенно испортив ее. Вот что она вытворяет. Я застала ее за срезанием прекрасных кружев с одного из платьев. Она ужасно испорчена, милорд, уж извините меня за правду. Я хотела преподать ей урок и для этого отправила ее на пустой чердак, чтобы девочка подумала над своим поведением. Она провела там не больше часа… ну или около того.

Самообладание, а вместе с ним и напускная изысканность речей неумолимо покидали ее. Джек продолжал мрачно смотреть на гувернантку с твердым намерением выслушать все до конца, прежде чем он разнесет детскую и всех, кто в ней находится, вдребезги.

Увидев, что хозяин молчит, миссис Хиггинботэм набрала побольше воздуху и продолжала:

— Но когда Мейси поднялась, чтобы привести ее к чаю, оказалось, что девочки там нет. Мы искали везде. Мы очень старались… Ведь там, наверху, нет никакой мебели. Она просто не могла спрятаться. Будто испарилась.

Поскольку на чердаке было жутко холодно и при этом оттуда вела лестница на задний двор, Джек не видел в исчезновении ребенка ничего удивительного. Он прекрасно понимал, что Эми никак нельзя назвать слишком послушной девочкой. Она ни за что не стала бы долго торчать в этой скучной холодной комнате, а ключа, чтобы отпереть дверь, разумеется, не было. Воспользовавшись лестницей, Эми спустилась вниз. Что было дальше, нетрудно догадаться.

— Где вы нашли ее? — отрывисто спросил лорд Джон, когда стало ясно, что гувернантка не намерена продолжать.

— Прошу прощения, милорд, — вмешалась одна из нянек, увидев, что миссис Хиггинботэм не в состоянии ответить. — Тимми пошел по ее следам в снегу, но в саду запутался и вернулся за помощью. Говорят, девочку обнаружили у дальней калитки. На ней не было ни пальтишка, ничего… кроме мокрого платья. — Последние слова она произнесла почти шепотом, увидев, что глаза Джека мечут молнии.

Себя в эту минуту он ненавидел не меньше, чем слуг. Ведь это он притащил ребенка в непривычный климат, который нелегко было вынести хрупкому организму. Он оставил свою единственную дочь на попечение равнодушной прислуги и женщины, относительно которой его предупреждали и которая не нравилась ему самому. Он вел себя как настоящий эгоист, не только не попытавшись создать для Эми более подходящие условия, но и не желая признать, что сам не сможет о ней заботиться, отказываясь расстаться с единственным существом на этой земле, которое любило его бескорыстно и искренне. И вот к чему привел его эгоизм.

Со сдавленным стоном Джек схватил дочь на руки и приказал всем выйти прочь. Она обязательно поправится, если ему удастся вдохнуть в нее свои силы.

На следующий день, не дождавшись Эми в обычное время, Каролина удивилась и встревожилась. Она уже привязалась к девочке и обожала наблюдать, как та расцветает от ее заботы и внимания. Забавно, но даже известие о скором приезде в Лондон ее возможной будущей свекрови взволновало ее куда меньше, чем успехи Эми. Лихо управляясь с ножницами и бумагой, девочка вырезала практически безупречное сердечко. Сообщить Джеку о достижениях дочери казалось намного важнее, чем напрасно размышлять, сочтет ли вдовствующая маркиза безродную, но богатую наследницу торговца подходящей партией для своего сына.

Не в силах справиться с любопытством и тревогой, Каролина отправила служанку выяснить причину отсутствия Эми. Когда же Флори вернулась с тревожными известиями, ее госпожа мигом подхватила юбки и направилась к выходу.

— Пошли записку нянюшке, что мне нужна настойка от лихорадки, рецепт ее знаменитого поссета [1] , сушеные травы, которые мы собирали летом для отваров и, возможно, слабительное. Расскажи ей все, что говорила мне. Она сама поймет, что делать. — Все эти инструкции Каролина успела выдать, сбегая по лестнице. На последней фразе Флори облегченно кивнула. Ведь даже если бы она забыла что-то из перечисленного, нянюшка все равно дала бы ей все, что нужно. Служанка обеспокоенно следила за госпожой, приказавшей подать шубу и экипаж. Неужели она отправится в дом одинокого мужчины без провожатого?

Но Каролина думала совсем о другом. Она вынянчила младших сестер, пройдя с ними через многочисленные детские болезни, и точно знала, как выхаживать Эми. Поскольку Бланш на ту пору не случилось дома, а Флори должна была торопиться к нянюшке, ничего не оставалось, как ехать самой. Единственным последствием, о котором в эти минуты могла думать Каролина, было выздоровление Эми.

Лишь позвонив у входа в городской дом Джека, она на миг замялась, но дверь уже распахнулась, и, увидев за спиной привратника перепуганную миссис Хиггинботэм, мисс Торогуд снова обрела уверенность в себе. Представившись, она ступила за порог. Слуга не успел даже подумать о том, чтобы воспрепятствовать ей.