– Какое тебе дело?

– Я... я не хотела быть навязчивой, - проговорила Марва с виноватой улыбкой.
– Я спросила вас потому... потому что...

– Почему?

– Я хотела узнать, не согласитесь ли вы пойти к нам в гости?

– Чушь! Это невозможно!
– ответил Круин и быстро зашагал вниз.

– Отец приглашает вас. Он думал, что вам будет приятно пообедать с нами. Свежие продукты. Вам, наверное, уже надоела ваша еда?
– Марва вопросительно смотрела на Круина, а ветер развевал ее медно-красные волосы.
– Отец говорил с Фейном и Партом. Они сказали, что это прекрасная мысль.

– Вот как? Прекрасная мысль?
– черты его лица казались отлитыми из стали.
– Скажи Фейну и Парту, чтобы они прибыли ко мне сегодня вечером с докладом. Непременно.

Марва села на камень и смотрела, как Круин тяжело спускается вниз, держа путь к своему ощетинившемуся орудиями лагерю. Ее руки лежали на коленях, ладонь на ладони, как недавно руки Круина. Но ее руки ничего не искали. В них были покой и терпение, древние как мир.

Видя, что командор чем-то сильно раздражен, Джусик решил обратиться к нему с докладом попозже.

– Капитанов Дрэка и Белтрна ко мне, - приказал Круин.

Когда Джусик ушел, Круин снял с головы шлем, бросил на стол и вгляделся в свое отражение в зеркале. На его лице еще не успели разгладиться морщины усталости, как за дверью раздались шаги. Круин сел за стол, приняв строго официальную позу. Капитаны вошли, молча отдали честь и замерли посреди комнаты по стойке смирно. Круин не отрывал от них разъяренного взгляда. Лица их выражали полнейшее бесстрастие.

– Я наткнулся на ваших четырех парней за пределами зоны безопасности. Они позволили себе валяться на траве, как будто прилетели сюда на прогулку. Никакой дисциплины!
– разразился он гневной тирадой. Взгляд его буравил капитана Дрэка: - Они с вашего корабля! А вы, Белтон, сегодня начальник охраны. Что вы оба можете сказать в свое оправдание?

– У них сегодня свободный от дежурства день, и все они получили увольнение, - объяснил Дрэк.
– Их специально предупреждали, чтоб они не выходили за пределы выжженной зоны.

– Я не знаю, как они сумели проскочить мимо охраны, - ответил Белтон, не повышая тона, как положено по инструкции. По-видимому, охрана была недостаточно бдительна. Это моя вина.

– Нарушение дисциплины будет занесено в ваш послужной список, - отрезал Круин.
– Всех четверых и потерявшую бдительность охрану наказать в соответствии с Дисциплинарным уставом.
– Он чуть приподнялся и через стол пристально посмотрел на обоих.
– Еще одно подобное нарушение, и вы будете понижены в звании.

– Слушаюсь, сэр, - на одном выдохе хором произнесли провинившиеся капитаны.

Отпустив капитанов, Круин взглянул на Джусика.

– Как только Фейн и Парт доложат о прибытии, немедленно проведите их ко мне.

– Будет сделано, cap,

Круин на секунду отвел глаза и снова воззрился на Джусика:

– Что с вами такое сегодня?

– Со мной?
– Джусик явно смутился.
– Ничего, сэр,

– Не лгите, Джусик. Чтобы узнать человека, надо с ним пожить. Мы с вами живем бок о бок три года. И я вас вижу насквозь. Так что вам не обмануть меня. Вы чем-то обеспокоены.

– Меня беспокоят наши люди, - признался Джусик, не выдержав взгляда командора.

– А что с ними такое?

– Они волнуются, сэр.

– Вот как? Ну что же, у меня есть от этого лекарство! А чем они недовольны?

– Причин недовольства несколько.

Джусик замолчал, Круин подождал немного и вдруг заорал:

– Я что, должен каждое слово из вас тянуть?

– Никак нет, сэр, - запротестовал Джусик и без особого энтузиазма продолжал: - Во-первых, им нечего делать, Во-вторых, вместо понятной, приносящей пользу работы ежедневная, набившая оскомину муштра. И постоянное ожидание. Три года они были как в тюрьме. И вот они ждут, ждут, но ничего не происходит,

– Что еще?

– А рядом, за выжженной зоной, они видят такую знакомую, милую сердцу жизнь. Фейн, Парт и другие с вашего разрешения наслаждаются этой жизнью. Пилоты, что вернулись из разведки и приземлялись в разных местах, рассказывают такие заманчивые истории.
– Джусик говорил все это, твердо глядя в лицо командора.
– На сегодняшний день в разведывательных полетах участвовало пять эскадрилий, то есть сорок машин. Из них только шесть уложились в срок. Все остальные под тем или иным предлогом вернулись в лагерь с опозданием. Пилоты рассказывают, как их принимали, показывают фотографии, хвалятся подарками. Один сидит под арестом за то, что привез несколько бутылок с одурманивающим питьрм. Но дело уже сделано. Эти рассказы взбудоражили людей.

– Что еще?

– Прошу прощения, сэр. Люди видели, как вы поднимались на гребень холма. Они завидуют даже этому.
– Джусик не мигая смотрел в глаза командора.
– Я сам завидую.

– Но я командир экспедиции, - заметил Круин.

– Так точно, сэр, - сказал, не опуская глаз, Джусик, но ничего больше не прибавил,

Первый помощник ожидал взрыва, но командор молчал. Сложные чувства поочередно отражались на его тяжелом широкоскулом лице. Откинувшись в кресле, он рассеянно смотрел в стекло иллюминатора, а ум его был поглощен размышлениями над услышанным.