— Да, Ван Рельт, конечно, вы не станете этого делать. Ну что же, тогда убирайтесь вон. И пришлите ко мне Орика. Он подержит видеокамеру.

— Господин, к чему все это? Ведь вы уже отправили послание.

— К чему? А разве мне прислали ответ? И не подумали даже. Значит, моя угроза не подействовала. Придется продолжить экзекуцию и заснять еще, один коротенький голосюжет. А уж потом я определюсь — приводить смертный приговор в исполнение или нет.

— Она и так достаточно помучилась. Стоит ли…

— Хватит, Ван Рельт! Попридержите язык! И не лезьте не в свое дело.

Лицо молодого Прауда вдруг разом окаменело, и в воздухе повеяло опасностью.

Ринус торопливо вышел. Продолжать беседу в таком духе он не решился.

Орик, новый телохранитель Прауда, еще недавно был свирепым капралом в десантно-штурмовом батальоне третьей дивизии. Окрыленный столь успешным продвижением по службе, он не испытывал сомнений морального порядка по поводу вендетты, учиненной над наследниками Справедливой Фандан. Когда Ван Рельт коротко кивнул ему на дверь, Орик ухмыльнулся и нагло подмигнул:

— Хозяин зовет, да?

— Это для тебя большая честь, капрал?

— Довольно болтовни, мессир. Я уже выбыл из рядов ваших славных командос.

Ван Рельт чуть было не прикончил его на месте. Рука потянулась к кобуре, но в последний момент он заколебался. Все еще ухмыляясь, Орик повернулся к нему спиной и направился к двери.

Стараясь побороть дрожь в ногах, Ван Рельт пошел к коммуникационному, узлу. Запершись в отдельную кабинку, он подключил терминал и через ретрансляционную станцию, расположенную на побережье, вышел на основную линию, а с нее — на специальный кодируемый канал связи с «Черным Кораблем». Потом передал пароль из нескольких слов и через полминуты получил отзыв.

Ван Рельт вздохнул с облегчением. Похоже, с Алас Ром можно договориться. Ринус быстро передал свое предложение: он доставит к Алас молодого Прауда с двадцатью килограммами фарамола, а в обмен получит пропуск на «Черный Корабль» и членство в Совете Бонз.

После дележа фарамола, награбленного в поместье Бутте, каждый командос стал обладателем «граммового состояния» — этого количества вполне хватало, чтобы продлить себе жизнь на пару столетий. В результате дисциплина в войсках заметно пошатнулась. Бесчисленные мелкие бунты, попытки угона самолетов с посадочной полосы, убийства и грабежи подрывали боеспособность новых командос. Некоторые подразделения совершенно разложились. Ван Рельту пришлось выполнить требование молодого Прауда о наведении порядка. Вскоре последовали жесточайшие меры. Приговоренных к казни молодой Прауд отправил строить собственные виселицы. Тела повешенных еще долго после казни болтались на перекладинах, в назидание остальным. Кроме того, молодой Прауд ввел систему поощрений для тех, кто сообщал ему о готовящихся бунтах, кражах военного имущества или попытках угона самолетов. Поскольку с добровольными информаторами рассчитывались солидными порциями фарамола, доносительство расцвело пышным цветом и повлекло за собой волну повальных арестов. Дисциплину удалось поднять до приемлемого уровня, однако проблемы остались. Большинство дивизионных командиров отказались от патрулирования мелкими группами, поскольку солдаты редко возвращались назад. Они предпочитали уйти в лес с ворованным имуществом, чтобы затем пробраться к аэродрому. Теперь в патруль посылали целым взводом.

Ван Рельт собрал дивизионных командиров на совещание неподалеку от главных ворот поместья Бутте. Хотя, судя по всему, вражеские силы были разбиты и остатки их рассеяны по Северному Сливерари, Ван Рельт хотел быть в курсе всего, что происходит на этом направлении. После сражения на Бедлекском перевале мысль о внезапной атаке фейнов стала для него навязчивым кошмаром. Окунувшись в военную рутину, Ван Рельт испытал некоторое облегчение — так он мог хоть ненадолго забыть о Флер Фандан и молодом Прауде.

А в густых зарослях на берегу реки Сливерари Лавин Фандан в это время сказал Нг Фарру и Чулпопеку, что дальше пойдет один. Видеопередача изменила все. Лавин решил, что пойдет туда и убьет молодого Прауда. Он приказал своим помощникам увести импи вверх по реке, в долины, расположенные выше поместья Бутте, чтобы там дождаться окончания войны. Хотя, по сути дела, война уже закончилась. Фенрилльские силы самообороны проиграли ее. Скоро «Черный Корабль», доверху набитый награбленным добром, улетит, и дальнейшее кровопролитие потеряет всякий смысл. Тем более что в этой битве они в первую очередь отстаивали честь семейства.

Распрощавшись с Чулпопеком и Нг Фарром, Лавин отправился па мобильный командный пункт и отпустил всех штабных офицеров, приказав идти вместе с Чулпопеком в верховья реки, к убежищам в высокогорных долинах.

Они выслушали его молча, с трудом сдерживая слезы. Потом Лавин ушел, сопровождаемый одним лишь Вал Бо-Хо.

Лавин зарядил револьвер и спрятал его в носок. Потом засунул маленький нож за подкладку форменной кепки.

— Бо-Хо, герой Брелкилка, ты должен остановиться здесь. Дальше я пойду один, потому что эта миссия касается только моей умирающей семьи, и фейну совсем не обязательно умирать за нас.

Но Вал Бо-Хо уже заворачивал свой кифкет в промасленную тряпку, готовясь переплывать Сливерари.

— Я пойду с вами, господин.

— Нет, Бо-Хо, ты вернешься в свой дом в Юнибуре и будешь растить детишек. Зачем тебе все это нужно?

Глаза Бо-Хо вспыхнули, как два уголька.

— Я тоже видел ту передачу, господин. Теперь это и мое дело. Мы должны добыть голову молодого Прауда, пока он не опозорил весь клан Фанданов, людей и фейнов.

И тут Лавин сдался. Он знал — порой Бо-Хо не уступает в упрямстве старому мсее Рва. Теперь от него уже не отделаться. Через несколько минут они забрались в воду и поплыли через Сливерари, невидимые для командос, которые стояли ниже по реке, у понтонной переправы.