И все-таки они не верили Чоузену и никак не могли взять в толк — каким образом это животное доберется до них, защищенных стотонной конструкцией из стали, пластика и сверхпрочных сплавов?

— Послушайте, — сказал Чоузен, уже с некоторым нажимом, — рост среднего вудвоса — двадцать пять метров. Мне приходилось наблюдать, как они поднимают шеститонные грузы. Если вудвос примется за корабль, то оставит от него бесформенную груду обломков, которые потом сбросит в Бжюм.

— Но ведь эти животные не носят брони? — уточнил 10 Чжао второй грубым голосом.

— Конечно, нет.

— Значит, они уязвимы для лазеров и ружей. Нападут — убьем.

Чоузен пожал плечами:

— Не так-то это просто. Это не земные животные, они потрясающе хитры и быстры.

— Все, что живет, может и умереть. Нужно будет — убьем. Не хотелось бы, конечно, убивать местную фауну, но главное — выжить.

Чоузен посмотрел на Чи Линь Вей.

Она хмыкнула и отвернулась.

— Бред какой-то, — проговорила она с напряжением. — До сих пор не могу поверить, что после посадки нам может что-то угрожать.

Поняв, что их ничем не проймешь, Чоузен посмотрел на экранные часы. Времени на уговоры уже не оставалось.

Он поднялся и, протестировав компьютер, выяснил, что вещевой отсек доверху забит скафандрами, шлемами и прочим снаряжением. Дрожащими от волнения руками он стал через голову натягивать на себя скафандр. Потом схватил шлем и фильтрующий блок с небольшим кислородным баллоном, повесил на грудь баллон и подсоединил к дыхательному аппарату. В другом отсеке он нашел четыре револьвера в футлярах, четыре наплечные кобуры и ящик с боеприпасами. Револьверы стреляли девятимиллиметровыми пулями с мягкими головками или разрывными дротиками того же калибра. Чоузен повесил одну кобуру на правое плечо, а остальные отдал Ю Чжао. Катапультные кресла на такой шлюпке рассчитаны лишь на одновременное срабатывание, поэтому ему предстояло выпрыгнуть через аварийный люк в хвостовой части.

Вскоре раскрылся второй парашют. Шаттл продолжал в автоматическом режиме спускаться в раскинувшийся внизу зеленый ад. Компьютер проложил курс над рекой, и Чоузен решил выпрыгнуть на подлете к дальнему берегу. Он рассчитал, что шлюпка совершит посадку в нескольких километрах от реки.

Он снова повернулся к китайцам:

— Как только сядете, надевайте скафандры, берите оружие и без лишнего шума выходите из шлюпки. Встретимся на берегу. — Он показал на монитор:

— Нам придется выбираться отсюда по воде. К сожалению, река уже совсем близко. Будем держать связь по радио.

Китайцы слушали молча, не сводя с него черных зрачков-бусинок. Чоузен недоуменно пожал плечами и рывком распахнул аварийный люк. Тут же за спиной у него раскрылся парашют, и он поплыл в кильватере корабля по безоблачному бирюзовому небу, постепенно снижаясь навстречу коричневой воде.

Когда шлюпка миновала реку, сработал главный парашют, и над бескрайней зеленью леса эс-перм-гигантов вспыхнула малиновая точка.

Между лесом и шлюпкой протянулась лента реки. По его расчетам, Чоузен должен был опуститься на воду в нескольких сотнях метров от суши. Но разглядеть береговую линию было непросто. В этих местах Бжюм разливался до размеров пресноводного мори, его ширина доходила до пятидесяти километров. При паводках этот водоем разрастался еще больше. Прилегающие к нему низины были сплошь покрыты болотными топями, уходившими к самому горизонту. Таким образом, его ожидал долгий и изнурительный путь.

Чоузен включил встроенное в скафандр радио и начал поиск. Пару раз он наткнулся на какие-то неясные сигналы — вроде бы трансляция велась из Прибрежного Города, по Центральному каналу транскосмических передач. Судя по плохой слышимости, они забрались в самую глушь, и теперь им предстояло неделями спускаться по реке, прежде чем кто-то сможет принять их радиограммы.

Тем не менее он передал SOS на всякий случай — вдруг его примет какая-нибудь военная радиостанция в горах?

Вдалеке над лесом плавно снижался малиновый парашют. Внизу по водной глади мелькали длинные тени — большие пресноводные пермиады мигрировали вверх по реке для икрометания. В этот период они становятся совершенно ненасытными и бросаются на все живое.

Дрожащими пальцами он натянул на лицо кислородную маску и засунул револьвер в водонепроницаемый аварийный пакет, а на высоте двадцать метров отстегнул парашют и камнем полетел в воду, стараясь держать тело вертикально. Чоузен хотел войти в воду на большой скорости и опуститься как можно ближе ко дну, мощным всплеском отпугнув пермиадов, а потом вынырнуть из темных глубин, не дав им времени опомниться и перегруппироваться.

Прыжок оказался удачным. Поверхность воды вдруг взорвалась, и Чоузен безоблачного неба попал в пузырящийся хаос, а потом, достигнув глинистого дна, — в коричневую муть.

Как он и ожидал, после столь шумного и внезапного вторжения пермиады отпрянули в сторону, а потом стали плавать кругами, стараясь уловить хотя бы слабый запах крови, по которому они всегда безошибочно выходили на добычу. Но одетый в скафандр, он не пах ничем, кроме углекислого газа из дыхательного аппарата. Стоя среди водорослей, он нагнулся и стал при свете нагрудного фонаря осматривать речное дно. По расположению водорослей и корней Чоузен определил, в какую сторону ему двигаться. Луч его фонаря пронзал темноту на несколько метров. Маленькие рыбешки, тоже прячущиеся возле самого дна от пермиадов, разлетались прочь, словно дротики. И у Чоузена появилось странное ощущение общности с ними — ведь он, как и эта плотвичка, мог в любой момент стать кормом для плавающих наверху хищников.