— Дома, — отвечала она, — где же ему быть… Видно, на мельнице… Сейчас позову его к вашей милости.

И старуха, боязливо озираясь, потихоньку поплелась по тропинке к мельнице.

В ту же минуту на тропинке среди пышных кустов показалась высокая фигура еще довольно сильного старика, шедшего с непокрытой головой. Впереди с лаем бежала собака. Макушка у старика была довольно плешивой, но вокруг волосы были, они спускались на плачи длинные, седые. Борода тоже была седая и длинная. Он шел не торопясь и рассматривал всадников.

Старушка увидела его прежде других и остановилась:

— Да вот и Добрыня!

Вышата и Чудин повернулись в ту сторону.

Старик, подходя к ним, поклонился в пояс с притворной покорностью.

— А мы к тебе, Добрыня, приехали в гости! — сказал Чудин.

Оба всадника сошли с коней, взяли их под уздцы и медленно пошли навстречу старику, между тем как Добрыня, приближаясь к ним, кланялся, но глядел подозрительно.

— Много чести для нищего и одинокого старца! — отвечал он. — Но мне кажется, что-то у вас другое на уме?

Все трое остановились, переглядываясь и перекидываясь редкими словами.

— Простите, бояре, что не приглашаю вас в избу, там тесно, да и незачем задыхаться нам в душной хате, когда перед нами такая прекрасная и просторная изба!

И Добрыня обвел рукою вокруг, показывая ту избу, крышею которой служило голубое небо, сверкающее на востоке ярко восходящим солнцем.

— Лучше пойдем к мельнице, — прибавил он, — там по крайности можно привязать лошадей и свободно поговорить!

И Добрыня повернул назад. За ним гуськом пошли Вышата и Чудин, ведя за собою коней.

— Вот, видите, сколько здесь места, как изба-то велика! — заметил Добрыня.

Всадники привязали коней к шлюзу. Чудин подошел к Добрыне и положил ему руку на плечо.

— Так как же, старина? Что ты на все это скажешь?

Поначалу показалось, что Добрыня знает действительно обо всем происходящем.

— Что же я могу сказать? — равнодушно спросил лукавый старик. — Вы сидите за столом князя и знаете, с кем он ест, с кем пьет, с кем дружбу водит, кто ему приятель, а кто ворог. А я что!.. Вот иногда мне листья, а то и вода, падающая с желоба на колесо, а иногда и звезды, которые смотрят на нас… ну вот иногда кое-что все они и говорят мне, а от людей я ничего не узнаю.

Чудин выказывал нетерпение.

— Нам все равно, кто с тобою говорит… благо ты все знаешь, а коли знаешь, то должен сказать, за тем мы и приехали к тебе. Ведь ты же предсказал Всеславу…

— Правда… предсказал. — Добрыня призадумался. — Скажите мне, бояре, как думает князь поступить с тем? — И он показал в направлении Красного двора.

Чудин взглянул на колдуна исподлобья.

— Плохо, — сказал он как бы про себя, — народ льнет к нему, что мухи к меду.

— Да, ты прав, боярин! — отвечал Добрыня, гладя свою длинную бороду. — Льнет народ, льнут девушки, только до добра это не доведет!

Тут он посмотрел на Вышату, тому явно не понравилось это замечание Добрыни. Он верил, что колдун знает все, и ему хотелось спросить о чем-то, но было совестно.

— Ну, так как же, Добрыня? — приставал Чудин.

— Гм! Как же? Ляхов нужно прогнать, вот и все! Пусть идут себе, откуда пришли. Пока этот королек и его дружина сидят на Красном дворе, Изяслав бесится от злости, не то он князь, не то нет! Ну, а если прогоните ляхов, так и успокоится.

Чудину понравилась речь колдуна.

— Так-так, ты прав, Добрынюшка… Видишь, и Добрыня то же говорит! — прибавил он, обращаясь к Вышате.

Вышата молчал. Добрыня улыбнулся ему, похвала боярина пришлась ему по душе, он сам принялся себя хвалить.

— Старик все может угадать, — говорил он. — Старик видит там, где вы ничего не видите.

Это послужило поощрением Чудину.

— А если ты так далеко видишь, старик, то скажи, как нам избавиться от ляхов?

— Это уже дело ваше. У вас на то есть боярская дума, есть дружина… при вас вся сила…

— Ну, а как бы ты поступил на нашем месте? — допытывался Чудин.

Но Добрыня не давал решительного ответа.

— Ну, я сам пособил бы своему горю, — пробурчал он, — пока течет Днепр… пока на дне лежат камни… пока есть липовое лыко…

Он не кончил, как будто испугался.

Чудин понял его намеки, повернулся к Вышате, многозначительно кивнул ему головой и, нагнувшись к уху Добрыни, полушепотом таинственно сказал:

— Ты правду молвил, и за эту правду милостивый князь подарит тебе соболью шубу и кафтан боярский.

— На то его воля… а по-моему, он должен делать так, как я говорю.

Настала минута молчания, во время которого Добрыня взглянул на призадумавшегося Вышату.