Однако после продолжительного молчания он снова обратился к Добрыне.

— Ты видел их тела?

— Видел, милостивый князь.

— Не ошибся ли? Ты узнал их?

— Да, узнал.

Князь повернулся лицом к окну и неподвижно стоял несколько минут. Заметив кого-то во дворе, он громко обратился к отроку:

— Позвать сюда конюхов и гридней.

Через несколько минут в гридницу вошло несколько плечистых людей. Изяслав, по-прежнему стоя у окна и не поворачиваясь к ним, ровно произнес:

— Возьмите Добрыню и посадите в мешок.

— Твоя воля, милостивый князь, — отвечал Добрыня, обращая умоляющий взгляд на князя.

Но князь не отвечал и стоял молча и неподвижно, как и до отдачи приказания.

Конюхи схватили Добрыню и повели через длинный детинец княжеского двора.

Изяслав смотрел ему вслед. Но вот калитка закрылась, а Изяслав все стоял на том же месте, точно его приковала к окну невидимая сила. И он стоял не зря. Ему хотелось разрешить эту загадку; он напрягал весь свой ум, думая, как бы отомстить Болеславу, которого сам призвал на помощь. Он знал, что на стороне короля народ и старшины, и боялся, что один жест короля лишит его княжества, а может, и жизни. До настоящей минуты он боялся вести борьбу открыто и сегодня убедился, что все предначертанные им замыслы не удались, что Болеслав разгадал их, собрал все войска в обоз и следил за всеми поступками Изяслава. Теперь он знал также и то, что король не станет ни с кем церемониться: он не пощадил его сына, не пощадит и его слуг. Теперь уж ни для кого не было тайной, что Мстислав и Славоша повешены. Все это обдумал и учел Изяслав и наконец сказал самому себе:

«Довольно объяснений, довольно лгать в глаза. Я знаю, чего он желает, а он знает, чего желаю я. Переполнилась чаша терпения, и ни одна ляшская душа не уйдет отсюда живой. Всю Русскую землю усею их костями. Киевлянам не нужны два князя: или я, или он будем княжить в Киеве».

На следующий день Изяслав созвал всех воевод, бояр и лучших старшин на совет и стал спрашивать их, что делать: его союзник, свояк и приятель превратился во врага, успевшего расположить к себе недовольных Изяславом, — во врага, протянувшего руку за княжеским венцом. Он находил, что глупо ждать, когда король станет осаждать Киев. Князь решил предупредить его, окружить Красный двор войсками, припереть его к Днепру и потопить или перерезать всех.

Ему не следовало ждать дольше, так как зимой борьба с королем была бы труднее, тем более что Болеслав каждый день ждал подкрепления. Учитывая все обстоятельства, военный совет решил собрать дружину, рассеянную по всем окрестностям, и объявить войну. Изяслав обратился к Чудину:

— Боярин! Поезжай к Вышате, теперь он нам необходим. Пусть приведет своих отроков, которые еще при нем остались.

Чудин, слушая князя, качал головой.

— Сам знаешь, — продолжал князь, — что Вышата теперь точно оглашенный, я потому и посылаю тебя к нему, чтобы ты присмотрел за ним и донес мне.

Чудин в тот же день поехал в Берестово, но едва въехал во двор тысяцкого, как его поразила необыкновенная тишина. На дворе не было никого, и только спустя несколько минут явился заспанный челядинец и принял у него коня.

— Тысяцкий дома? — спросил Чудин.

— Нет, ушел куда-то.

— Когда вернется?

— Не знаю.

Ответы, даваемые с оттенком некоторой таинственности, поразили Чудина. Он взошел на рундук и затем в сени: везде было пусто. Обычно Вышата выходил встречать его, но на этот раз он изменил своему обычаю. Наконец Чудин заметил гридня.

— Где Вышата? — спросил он. Гридень пожал плечами и равнодушно ответил:

— Не знаю.

— Он уехал куда, что ли?

— Да Бог его знает. Уж третий день его нет.

Чудин не мог объяснить себе этой загадки.

— Ах да, я и позабыл, — отозвался гридень, как бы припоминая что-то, — ведь он приказал послать князю какое-то писанье.

— Какое?

— Не знаю. Кажись, на столе лежит!

Чудин не умел читать, потому, прихватив письмо с собой, он вернулся в Киев. Письмо это было невелико, Вышата написал на куске пергамента только несколько слов:

«Пошли, князь, на мое место нового тысяцкого. Я поступил на службу к другому».

Известие это явилось неожиданностью на Княжьем дворе, даже загадкой, которую никто не мог разгадать. Что случилось с Вышатой? Куда он девался? Неужели его схватил Болеслав и предал смерти? А может быть, он сам добровольно пристал к королю? Все это было необъяснимо.

Случай этот вызвал новые осложнения, и срок, назначенный для начала войны с польским королем, пришлось отложить. Но эта неизвестность продолжалась недолго…

Была поздняя, теплая и ветреная осень. Болеслав держал свои войска в лагере. Неудовольствие воинов росло с каждым днем, и если не случился бунт, то только благодаря тому, что Болеслав обещал войскам устроить их зимой на удобных квартирах. Куда он хотел их вести — никому не было известно. Он, во-первых, ожидал помощи из Кракова, но вместо этого получал невеселые известия. Во-вторых, там сетовали на долгое отсутствие короля, вообще на правительство и на якобы слабую оборону страны и, разумеется, как им казалось, на веселую жизнь короля в далекой Руси. Самолюбивое панство волновалось, но на это Болеслав мало обращал внимания. Сетовало и духовенство, возмущаясь той якобы легкой жизнью, какую король вел вдали от отечества.