— Честно говоря, совершенно уверен, что не хочу, — ответил Венциа с брезгливым выражением. — Но нам с другом нужен столик. И поживее.

У бемарканина запылали ноздри — эквивалент гневного взгляда — будто я портил репутацию его заведения, явившись сюда с человеком. Он повел нас к столу в самой глубине ресторана, где нас не было видно от входа.

— Не годится, — сказал Венциа.

— Разрешите спросить, почему, сэр? — осведомился бемарканин.

— Взгляните, — сказал Венциа. — Стулья не для людей. Чтобы сесть, я должен быть ростом четыре фута и с хвостом. Никуда не годится.

Бемарканин молча подвел нас к другому столику, тоже в глубине ресторана. Венциа вытер стол носовым платком, кивнул и уселся.

— В общем-то, разница невелика, — заметил он. — Черт с ним. Тут, по-моему, вообще не видно ни одного нормального столика.

— А где вы обычно сидите, Леонардо? — добавил он после паузы.

— Там, где посадят, — ответил я.

— Временами, должно быть, чертовски неудобно.

— Бывает, — признался я.

— А зачем вы это терпите?

— Есть и преимущества.

— Толпа? Если устроить скандал насчет того, где сидеть, вы сможете наслаждаться со всеми удобствами, — он немного помолчал. — Ладно, где наш внимательный официант с его милой улыбкой?

Я заказал напиток из овощной массы с Сигмы Дракона II, мира, очень похожего на наш. Венциа потребовал кофе, получил ответ, что кофе здесь не держат, и ограничился стаканом воды.

— Пахнет здесь просто отвратительно, — заметил он, когда официант отошел.

— Кухня обслуживает представителей тридцати-сорока различных рас, — объяснил я. — Со временем к запахам привыкаешь.

— Будем надеяться, что столько времени мы здесь не проведем, — произнес он без тени улыбки.

— Можно спросить, почему мы вообще тут оказались?

— Потому что я хочу узнать, чем вас интересуют картины, за которыми вы охотитесь, — ответил он.

— Не вижу причины скрывать это от вас. Меня нанял мистер Аберкромби, чтобы я помог ему приобрести определенные произведения искусства для пополнения его личной коллекции.

— Почему именно вы?

— Простите, не понял.

— Я спросил, почему он выбрал вас? — спросил Венциа. — Я немного знаю Аберкромби, он скорее правую руку себе отрежет, чем скажет инопланетянину, который час.

— Ранее я видел два произведения, которые ему нужны, и он поручил мне найти их владельцев и приобрести их.

— Современные произведения? — с упоров на первое слово спросил Венциа.

— «Современность» — понятие относительное, — ответил я.

— В пределах последнего десятилетия?

— Нет. Самое последнее относилось к ранним годам Олигархии.

Он закурил тонкую сигару, игнорируя враждебные взгляды двух теронитов за соседним столиком.

— Ну и как, удачно? — спросил он.

— Да, — ответил я. — Мистер Аберкромби смог приобрести обе вещи.

— А теперь вы пытаетесь отыскать другие, изображающие ту же натуру, — это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Совершенно верно.

— Что ж, из библиотечного компьютера вы выжали все, что можно.

— Откуда вы знаете, о чем я спрашивал у компьютера?

Он снова улыбнулся.

— Я попросил уведомить меня, если кто-нибудь станет задавать вопросы о Миктекакуатль и Кама-Маре.

— Вы за мной шпионили!

— Я бы не назвал это «шпионить», — сказал он. — Я понятия не имею, какие вопросы вы ему задавали, хотя приблизительно могу догадаться.

Сколько картин компьютер для вас идентифицировал?

Я чувствовал, что у него нет оснований об этом спрашивать, но в то же время не видел причин не отвечать.

— Шесть.

— Скульптуру Пирана вы отвергли?

— Да.

— Правильное решение, — он глубоко вздохнул. — Ну ладно, шесть — это все, что вы можете выудить из этого компьютера. Чтобы избавить вас от лишних финансовых прорех, могу сообщить, что ни одну из них вам не достать.

— Вы их сами приобрели? — поинтересовался я.

Он фыркнул.

— Какого черта? Мне они не нужны.

— Я, кажется, ничего не понимаю, — сказал я. — Когда я в первый раз вас увидел, вы пытались купить полотно Килкуллена за 400 тысяч кредитов.

— Ничего я не пытался.

— Но…

— Я знал, что Аберкромби не допустит, чтобы кто-нибудь перебил его цену, — прервал он меня. Вид у него при этом был чрезвычайно самодовольный. — Я просто хотел узнать, нет ли в этом деле других заинтересованных сторон.

— Зачем это вам, если вы не интересуетесь картинами? — спросил я.