С первым утренним светом Бен снова убежал, двигаясь легкими молниеносными скачками. Он неуловимой тенью помчался к пруду и перемахнул через него с таким изяществом, что Бенедикт от восторга вскочил.

– Бен!

Тигр сделал еще один великолепный прыжок и направился назад. Когда от ткнулся в ноги хозяина, Бенедикт сбросил плащ и с громким ликующим криком припустил по аллее. Он бежал вприпрыжку, упиваясь счастьем и ночью, и невесомыми скачками за ним следовал тигр. Так они кружили по парку, и вдруг перед ними возникла маленькая женская фигурка - руки в ужасе вытянуты вперед, рот открыт в беззвучном вопле. Женщина выхватила из сумочки какой-то предмет, бросила и помчалась к выходу. Что-то больно ударило Бена по носу: тигр затряс головой и попятился. На асфальте лежал кошелек.

– Эй:, вы потеряли...
– Бенедикт рванулся за ней, потом вспомнил, что придется объяснять присутствие тигра, и остановился. Его плечи на миг поникли, пока Бен не обдал руку жарким дыханием.
– Послушай, мы, кажется, напугали ее...

Бенедикт улыбнулся и расправил плечи.

– Ну, как тебе это нравится?..
– Затем с вновь обретенной смелостью он открыл кошелек, выбрал несколько банкнот и положил кошелек на видное место, решив про себя непременно вернуть деньги женщине.
– Сделаем вид, что это ограбление. Тогда полиция не поверит в тигра... Идем, пора домой.

Бенедикт чувствовал себя таким уставшим, что проспал до полудня, положив голову на атласную спину зверя. Бен стерег его сон, устремив взгляд немигающих глаз вдаль и только негромкими взмахами хвоста нарушая безмолвие.

Бенедикт проснулся в испуге, что опоздал на работу. Затем поймал взгляд янтарных глаз и рассмеялся. У МЕНЯ ЕСТЬ ТИГР. Бенедикт зевнул, блаженно потянулся и неспешно приготовил завтрак. Одеваясь, он обнаружил на туалетном столике пачку облигаций, которую сунул ему дядюшка Джеймс, и подсчитал, что они составляют весьма внушительную сумму.

Следующие несколько недель он вел праздный образ жизни: днем смотрел новые кинофильмы, а вечера проводил в ресторанах и барах. Он даже побывал на скачках. Все остальное время Бенедикт сидел с тигром. Он посещал все более дорогие и респектабельные рестораны и с удивлением обнаруживал, что метрдотели почтительно ему кланяются, а светские дамы смотрят на него с интересом, - безусловно, оттого, что у него дома тигр. Затем настал день, когда Бенедикт пресытился уверенностью, когда ему надоело повелевать официантами. Он как раз истратил остатки средств от продажи облигаций и (не без угрызений совести) деньги из кошелька женщины. Бенедикт начал внимательно читать деловой раздел "Таймс" и однажды выписал некий адрес.

– Пожелай мне удачи, Бен, - прошептал он в микрофон и ушел.

Он вернулся через час, все еще ошеломленно покачивая головой.

– Бен, если б ты только видел... Управляющий умолял, чтобы я согласился, хотя понятия не имел, кто я такой... я загнул его в угол... я был как тигр...
– Бенедикт смущенно улыбнулся - Перед тобой - второй вице-президент "Петтигрю Уоркс".

Глаза тигра сверкали.

В пятницу Бенедикт принес домой первую получку, и в ту же ночь именно он бежал впереди в парке. Он летел вместе с тигром, пока его глаза не заслезились от ветра. и на следующий день побежал, и на следующий... И каждая утренняя прогулка придавала ему сил, бодрости, решительности. "У МЕНЯ ДОМА ТИГР", - говорил он себе в трудные минуты и с удесятеренной энергией добивался цели. А в нагрудном кармане лежал микрофон - талисман, залог помощи тигра... Вскоре Бенедикт стал первым вице-президентом.

Но, несмотря на продвижение, несмотря на то что он стал занятым, важным человеком, Бенедикт никогда не забывал об утренней прогулке. Ему случалась незаметно ускользать из шумных компаний в переполненных ночных барах, чтобы повести тигра в парк и бежать рядом с ним - в смокинге, сверкая в темноте белоснежной манишкой. Бенедикт становился уверенней в себе, сильнее, влиятельней, но хранил верность.

До дня самой крупной сделки. Ему поручили продать Куинси, основному заказчику фирмы, шестнадцать гроссов.

– Куинси, - заявил за обедом в фешенебельном ресторане Бенедикт, вам нужно двадцать двадцать гроссов.

Месяц назад он дрожал бы от одного вида Куинси - огромного желчного самодура.

– Смелое утверждение!
– прогромыхал Куинси.
– А с чего вы взяли, что я хочу двадцать гроссов?

На миг Бенедикт растерялся и оробел. Потом в нем зашевелился тигр, и он ринулся вперед.

– Разумеется, нельзя сказать, что вы хотите двадцать гроссов... Они вам просто необходимы!

Куинси взял тридцать гроссов. Бенедикт был назначен генеральным управляющим.

Купаясь в лучах нового титула, Бенедикт решил дать себе отдых и, окрыленный, устремился к двери, когда был остановлен неожиданным шуршанием шелка.

К нему подошла секретарша - темноволосая, с атласной кожей, неприступная. Губы ее призывно раскрылись.

Движимый внезапным порывом, он сказал:

– О Меделейн, сегодня вечером мы поужинаем вместе.

Ее голос был мягче бархата:

– у меня встреча, Эдди, - приехал богатый дядюшка из Кембриджа.