Один из купцов, по имени Бо-Музем, по-видимому, больше остальных своих товарищей был расположен благосклонно выслушать Гарри, но ему помешали другие. Благодаря этому все уверения молодого англичанина о бегстве своих родственников, о своей ценности и ценности своих товарищей, как флотских офицеров, не имели никакого успеха.

Наконец арабы удалились, оставив Гарри и Колина в глубоком отчаянии. Билль и крумэн тоже, по-видимому, потеряли всякую надежду на успех и теперь молча сидели, убитые горем. Перспектива вернуться в пустыню отняла у них способность мыслить и чувствовать. Старый моряк, всегда энергично выражавший свои чувства, точно лишился дара речи и не произносил обычных для него в такие минуты проклятий.

Вечером, на другой день после прибытия каравана в деревню, двое путешественников довольно поздно постучались в ворота, прося гостеприимства на ночь.

Как только один из них назвал свое имя, его тотчас приняли с большим почетом.

Купцы далеко за полночь просидели вместе с новоприбывшими в палатке местного шейха. Но это, впрочем, не помешало им подняться на другой день на рассвете, чтобы заняться приготовлением к отъезду.

Всем невольникам дали позавтракать, приказав торопиться, чтобы помочь навьючить верблюдов.

Мичманы теперь окончательно узнали, что возвращаются в Сахару, где будут проданы первому встречному.

– Как же нам теперь быть?
– спросил Колин у своих спутников.
– Что, по-вашему, лучше: смерть или рабство?

Никто не отвечал. Глубокое отчаяние овладело всеми.

Купцам пришлось самим делать все приготовления к отъезду и вьючить верблюдов. В ту минуту, когда они хотели употребить жестокие меры, чтобы заставить невольников подняться идти с караваном, им пришли сказать, что Эль-Хаджи хочет говорить с христианами.

Через несколько минут к мичманам подошел один из прибывших накануне странников.

Это был древний старец, почтенного вида, с длинной седой бородой, ниспадавшей на грудь.

Он только что совершил путешествие в Мекку на поклонение святыне магометан и с титулом "хаджи" приобрел право на уважение и гостеприимство каждого истинного мусульманина.

При посредничестве крумэна, исполнявшего обязанности переводчика, Эль-Хаджи задал несколько вопросов невольникам и, казалось, был очень тронут их ответами.

Он узнал от них название корабля, потерпевшего крушение, сколько времени они находятся в неволе и какие им пришлось перенести с тех пор страдания.

Гарри сказал ему, что у него и у Колина есть отец и мать, братья и сестры, которые теперь наверное оплакивают их как мертвых, что он и его спутники уверены, что их выкупят, если только их отведут в Могадор. Затем он прибавил, что теперешние их хозяева дали им слово отвести их в Могадор, но отказываются исполнить свое обещание из боязни не получить вознаграждения за свои труды.

– Я сделаю все, что только могу, чтобы помочь вам, - отвечал Эль-Хаджи, когда крумэн передал ему слова Гарри.
– Я обязан это сделать, чтобы уплатить долг благодарности одному из ваших соотечественников, и я заплачу этот долг, если только это в моей власти. Я заболел в Каире и умирал от голода; один английский морской офицер подал мне золотую монету. Эти деньги спасли мне жизнь, и я мог продолжать свое путешествие и снова увидеть родственников и друзей. Мы все - дети единого Бога и наш долг - помогать друг другу. Я поговорю с вашими хозяевами.

Затем старый пилигрим обернулся к стоявшим невдалеке арабам.

– Друзья мои, - сказал он им ,- вы дали обещание этим невольникам-христианам отвести их в Свеору, где друзья могли бы их выкупить. Разве вы не боитесь Бога, отказываясь исполнить свое обещание?

– Мы думаем, что они нас обманули, - ответил один из купцов.
– Мы боимся вести их в Марокко, где они могут уйти от нас без выкупа. Мы - люди бедные и уже много потратили на этих невольников. Их потеря нас разорит окончательно.

– Вам нечего бояться подобного, - отвечал старый Хаджи, - они принадлежат к нации, которая не оставляет в рабстве своих соотечественников. Ни один английский купец не откажется выкупить их. А если бы и нашелся такой человек, он бы потом не осмелился вернуться в свою страну. В ваших же интересах, по-моему, отвести их в Свеору.

– А что если по прибытии туда они пожалуются на нас губернатору? Тогда нас сейчас же вышлют из города и не дадут ничего. Это часто случалось. Здешний шейх знает купца, с которым поступили таким же образом. Он потерял все, а губернатор взял выкуп и положил его в свой карман.