Бенедетто умолкает. Он даже роботу не решается признаться в том, что, когда он смотрел на американца, у него мелькнула дикая мысль. "Ты - нет, а вот я действительно мог бы создать мощный блок против всех промышленников Веги".

О, власть кружит людям голову сильнее вина. Мирту может поразить только титан, хоть рост у него, Торторелли, всего лишь полтора метра. Но какими же подлыми средствами люди добиваются власти!

Он снова вспоминает о туземцах, которые сидят сейчас в тесных и сырых тюремных камерах. "Да, но я-то здесь при чем? Хотел бы я знать, как бы поступили другие на моем месте? Надо мной прежде все смеялись - и земляне, и туземцы. Кто хоть раз пожалел меня?" Но он сам понимает, что его доводы неубедительны, и громко проклинает тот день, когда вздумал заняться философией. Еще Сократ говорил: "Познавши однажды добро, его волей-неволей приходится применять и дальше". Э, кто теперь вспоминает о каком-то Сократе? Он был дикарь, не знакомый ни с антиматерией, ни с парамагнетизмом. Рассуждал о морали... А мораль - это роскошь, она слишком дорого стоит.

– Ну, чего ты стоишь как истукан? Дай мне еще вина.

И тут робот сказал:

– На сегодня хватит.

– Что значит хватит? Я хочу пить.

Он протянул бокал дрожащей рукой и жалобно захныкал:

– Робот и тот перестал мне подчиняться. Ты тоже не любишь меня.

Робот бережно, но твердо взял у него бокал.

– Степень опьянения превышает допустимый предел.

– Но я хочу забыться, Бедный Йорик.

– Если Бенедетто отчаивается, значит, он устал. Он отдохнет, и завтра жизнь снова ему улыбнется.

Это его собственный голос, спокойный и невозмутимый.

– Бенедетто лучше других, он может взирать на мир с иронией сильного духом. Ступа времени перемелет всех этих Патрене.

Сработал запрограммированный заранее механизм самоутешения. Бедный Йорик вынимает шприц и делает ему укол.

– Нет, я идиот, самый настоящий бол...

Он умолкает, вскоре забывается глубоким сном, и верный робот осторожно укладывает его в постель.

Они кончили ужинать. Интересно, Мирта и в самом деле рада или же искусно притворяется? А может, ее подослала дирекция? Она глупее, чем он предполагал. Поэтому ему никак не удается понять, что кроется в действительности за ее кокетством.

– Вас интересует, дорогая Мирта, почему прежде я не обращал внимания на свой внешний вид. Вам когда-нибудь случалось видеть альпегов, маленьких ящериц, которые в целях самосохранения умеют мгновенно менять окраску? Так вот, я посылал вместо себя на службу некоего Торторелли в старомодной одежде, и коллеги вначале потешались надо мной, а потом и вовсе перестали меня замечать.

– Чем же объяснить внезапную перемену?

– Надоело бесконечно играть одну и ту же роль.
– Бенедетто от души рассмеялся.
– Дома или на отдыхе я совсем иной. Надо же когда-нибудь измениться и на службе.

– Как интересно! Где же вы отдыхаете?

Торторелли помолчал, играя серебряной вилкой.

– Обычно на Веге или Антаресе. Ищу красивых темпераментных женщин без всяких предрассудков. Таких женщин немало, но, увы, они равнодушны к любви. Они похожи на роботов, лишены фантазии, искренности. Ничего не поделаешь, серийное производство. Так же как мебель и одежда.

Он облокотился на стол.

– Посмотрите на этот зал. Какое однообразие во всем! Красота должна быть неповторимой. Можно ли сравнивать натуральный шелк с синтетикой?

– У вас, Бенедетто, вкусы миллиардера.

– Я приобрел старинное индийское платье, сари. В нем вы стали бы совсем иной. Но вот только сумеете ли вы его носить?

Он так многозначительно глядит на нее, что Мирте становится не по себе.

– О чем вы говорите?

– Вы правы, оставим эту скучную тему. Знаете, я купил на Веге коллекцию старинных драгоценностей. Подлинная женщина должна носить подлинные драгоценности. Но, быть может, вас и это не интересует?

В ответ она улыбается ему очаровательной улыбкой кинозвезды.

– Увы, я ужасный мот, - тоном закоренелого жуира продолжает Бенедетто.
– За двадцать лет я заполнил дом всякими безделушками. Поверьте, это сильнее меня. Стоит мне увидеть красивую вещь, и я тут же ее покупаю.

– А что вы делаете, когда видите красивую женщину?

– Ее я не покупаю. И знаете почему? Меня не интересуют дешевки.

– Но женщина - не вещь.

– Совершенно с вами согласен, когда это настоящая женщина. Вот только есть ли еще такие? Куда ни глянешь, одни и те же комбинезоны из синтетики, фальшивые драгоценности. А женщина создана для того, чтобы носить шелковые платья. Ну, вот, скажите, зачем вы прилетели на Нес? Это преотвратная планета. Если бы не моя келья, я бы давно отсюда удрал. У меня есть бокал с Веги цвета ваших глаз. Из него я каждый вечер пью коньяк. Бокалов было два, но один разбился, а другого похожего я так и не нашел.

– Все это баснословно дорого! А дом снаружи совсем неказистый.

Мирта и верит и не верит его рассказам, но все же позволяет ему гладить коленку.

– Фасад для того и существует, чтобы вводить прохожих в заблуждение. А в самом доме живу я, и там...

– Дорогой Бенедетто, мне ужасно захотелось побывать у вас.

Торторелли в нерешительности смотрит на нее.

– А вы умеете хранить тайны? Никому ничего не скажете?

Но она уже берет сумочку.

– Идемте, тайны хранить я умею.