Розмари промолчала.

Мисс Элеонора засмеялась.

— Хватит спорить. Будет интересно посмотреть, как встретятся Таушенд и Генри Рэтт. Один косоглазый, другой с бельмом. Они не смогут друг другу руки пожать.

«Эллинтоны не такие уж плохие, — подумала Скарлетт, — куда только смотреть, когда разговариваешь с Таушендом?» Его жена Ханна не была такой красивой, как мисс Элеонора, это однозначно. Однако алмазное колье и дорогие платья заставляли чувствовать себя золушкой рядом с ней. Слава Богу, это был последний бал и конец Сезона.

«Я бы бросила камнем в того, кто скажет, что танцы могут утомить меня. Но я действительно устала от них. Только бы все вышло с Тарой!» Она последовала совету Ретта и собиралась в Саванну. Но день за днем тетушки все откладывали, и она решила ждать игуменью здесь. Розмари собиралась навестить Джулию Эшли. А мисс Элеонора всегда хорошая компания. Ретт собирался в Лэндинг, сейчас ей это все равно. Если бы все было, как раньше, то она с трудом дожидалась бы вечера.

— Пусть Таушенд расскажет, действительно ли генерал Ли такой красивый, как говорят, — весело попросила Скарлетт.

Езекиль отполировал экипаж так, как будто собирался везти королевскую семью. Он стоял у открытой дверцы, придерживая ее, готовый помочь сесть.

— Я по-прежнему настаиваю, чтобы Эллинтоны поехали с нами, — сказала Элеонора.

— Мы не поместимся, — недовольно пробурчала Розмари.

Ретт знаком ей показал, чтобы она замолчала.

— Проводов много, Ретт. И ты сам прекрасно знаешь. Они прекрасные люди и родня нам. Но это не оправдание того, что Ханна отъявленная янки. Боюсь, что она нас замучает своей обходительностью.

— Чего она? — спросила Скарлетт.

Ретт объяснил. Чарльстонцы играли в свои порочные игры, которые появились после войны. Они ранили своих противников так утонченно и обходительно, что это просто стало их оружием.

— Гости не должны себя чувствовать, как будто первый раз в жизни надели ботинки. Только сильнейший и обретает опыт. Надеюсь, что нас не настолько будут задевать сегодня вечером, чтобы показать это публично. Китайцы никогда не придумывали пыток только ради их разнообразия. Хотя любили изысканность.

— Хватит, Ретт! — взмолилась мама.

Скарлетт молчала. «Вот что они со мной делали. Что ж, пусть. Я не собираюсь больше возиться с Чарльстоном».

Завернув на Митинг-стрит, экипаж встал в длинную вереницу колясок.

Одна за другой они останавливались и высаживали пассажиров. «Мы опоздаем с этой очередью», — подумала Скарлетт. Она выглянула в окно. По улице прогуливались леди. За ними семенили служанки с коробками для обуви. «Я бы тоже так погуляла. Лучше, чем париться в этой духоте. На улице такая чудесная погода». По улице, сигналя, проезжал автомобиль. Скарлетт уставилась на него.

«Что он здесь делает? — удивилась она. — Им можно ездить только до девяти». Она услышала два удара колокола с часовни. Пробило девять тридцать.

— Не правда ли, прекрасное зрелище, все-пассажиры одеты в бальные наряды? — сказала мисс Элеонора. — Ты не знаешь, Скарлетт, пролетки прекращают ходить рано вечером в ночь Святой Сесилии и делают только специальные рейсы, чтобы отвезти людей на бал.

— Не знала. А как они возвращаются?

— После бала есть пара специальных рейсов.

— А если кто-то хочет покататься во время бала?

— Я думаю, там не до этого. Да и все знают, что после девяти пролетки не ходят.

Ретт засмеялся.

— Мама, ты как принцесса из «Алисы в стране чудес».

Элеонора захохотала.

— Да уж, похоже.

Экипаж медленно следовал мимо приоткрытой двери. Скарлетт заглянула внутрь и увидела сцену, от которой у нее захватило дыхание. Это то место, где будет проходить бал! Огромные железные столбы служили основой для газовых светильников. В каждом таком светильнике было по дюжине горелок. Они освещали мягким светом внутреннее пространство, которое напоминало интерьер замка, огромной длины полотняная дорожка тянулась от входа до самых ступенек портика. Над входом был натянут огромный тент.

— Только подумайте, — удивлялась Скарлетт, — сразу из экипажа на бал, и ни капли не попадет на тебя.

— Хорошая идея, — согласился Ретт. — Только в ночь Святой Сесилии дождь не идет. Всевышний не позволяет.

— Ретт! — сердито оборвала его мама.

Скарлетт победно посмотрела на Ретта, удовлетворенная тем, что ему заткнули рот. Не все же время ему умничать.

— Выходи, Скарлетт, — сказал Ретт, — ты здесь будешь чувствовать себя, как дома. Это Ирландский Холл. Внутри ты увидишь выписанный золотом ирландский герб.