Дэниэл положил смычок на струны.

— «Девушка за стойкой», — объявил он. Все засмеялись, даже Скарлетт, хотя она не знала почему. Через мгновение комната наполнилась звуками ирландского рила. Концертика в руках Билли энергично завывала. Брайан наигрывал мелодию на своей свистульке, Стефен играл на своей свистульке контрапункт, который вплетался в мелодию Брайана. Джейми отбивал ритм, дети хлопали. Скарлетт тоже хлопала. Хлопали все, за исключением Морин. Она трясла рукой, держащей кастаньеты, и острое стаккато создавало устойчивый ритм, который объединял все. Быстрее, требовали кастаньеты, и все подчинялись. Свистульки заиграли выше, скрипка громче, концертина запыхтела, стараясь не отставать. Дети вскочили и принялись прыгать и скакать на пустом полу в центре комнаты. Руки Скарлетт стали горячими, ее ноги сами двигались, и ей хотелось скакать вместе с детьми. Когда рил закончился, она упала на диван в полном изнеможении.

— Эй, Мэтт, покажи детям, как надо танцевать, — прокричала Морин с заманчивым треском кастаньет. Рядом со Скарлетт поднялся мужчина постарше.

— Ради Бога, подождите немного, — взмолился Билли. — Мне нужно немного отдохнуть. Спой нам вместо этого, Кейти. — И он выдавил несколько нот из своей концертины.

Скарлетт начала было протестовать. Она не может петь. Она не знала ни одной ирландской песни, за исключением «Пег» и другой любимой песни ее отца «Нося зеленое». Но она увидела, что Билли не ее имел в виду. Некрасивая темноволосая женщина с большими зубами отдала свой стакан Джейми и встала.

«Это был дикий парень из колониального местечка, — запела она чистым, приятным высоким голосом. — Его звали Джей Дагтан, — пела Кейти. — Он родился и вырос в Ирландии». Тут зазвучала свистулька Стефена, на октаву выше, со странной душещипательной заунывностью.

«…в доме, названном Кастлмен…» Все начали петь, за исключением Скарлетт. Но она Тоже была частью музыки. Музыка звучала вокруг нее. И когда прекрасная печальная песня кончилась, она заметила, что у всех глаза блестели так же, как у нее.

Затем последовали веселые песни, которые заставили ее смеяться и краснеть одновременно, когда она поняла двойной смысл.

— А сейчас я, — сказал Джерадд: — Я спою моей милой Полли «Воздух Лондондерии».

— О, Джералд! — Полли спрятала залившееся румянцем лицо в ладони.

Брайан сыграл первые несколько нот. Затем Джерадд начал петь, и у Скарлетт захватило дух. Она слышала много разговоров об ирландском теноре, но никогда не слышала его в действительности. Голос папиного тезки был ангельским. Все чувства, владеющие Джераддом, отображались на его лице и высоких чистых нотах его песни. К горлу Скарлетт подступали слезы от всей этой красоты и от страстного желания познать такую же любовь, как эта, такую чистую и открытую. «Ретт!» — закричало ее сердце, а рассудок смеялся над этими порывами ее темной и сложной души.

Под конец песни Полли обхватила руками шею Джералда и уткнулась головой в его плечо. Морин подняла кастаньеты над плечом.

— А сейчас — рил, — твердо объявила она. — У меня ноги уже сами пляшут.

Дэниэл засмеялся и начал играть.

Скарлетт танцевала вирджинский рил сотни раз или больше, но она никогда не танцевала ничего похожего на то, что собирались танцевать на дне рождения Патриции. Это начал Мэтт О'Хара. С выпрямленными плечами и как бы окостеневшими руками он выглядел, как солдат, когда выступил из круга стульев. Затем его ноги начали стучать, мелькать и изгибаться так быстро, что пол стал как барабан под его каблуками. «Он, должно быть, лучший танцор в мире», — думала Скарлетт. А затем ему навстречу вышла Кейти, держа поднятую юбку двумя руками так, чтобы ее ноги могли двигаться в такт его шагам. Следующей была Мэри Кейт, потом Джейми присоединился к своей дочери. И прелестная Хелен со своим кузеном, маленьким мальчиком не старше восьми лет. «Я не могу в это поверить. Они все чудесны. Музыка тоже была чудесной». Ее ноги двигались быстрее, чем когда-либо раньше, стараясь подражать тому, что она видела, стараясь выразить настроение музыки. «Я должна научиться танцевать это. Я должна. Это как… как будто ты несешься прямо к солнцу».

Спящий ребенок под диваном проснулся от стука танцующих ног и начал плакать. Как инфекция, плач передался и другим маленьким детям. Танцы и музыка смолкли.

— Сделайте матрасы из сложенных одеял в другой гостиной, — спокойно сказала Морин, — и дайте им сухие подстилки. Потом мы покрепче закроем двери, и пусть они спят одни. Джейми, у женщины с кастаньетами жуткая жажда. Мэри Кейт, передай папе мой стакан.

Патриция попросила Билли понести их трехлетнего сына.

— А я возьму Бетти, — сказала она, стараясь достать ее из-под дивана.

— Тише, тише, — она старалась убаюкать кричащего ребенка. — Хелен, закрой занавески, дорогая. Сегодня ночью будет очень ясная луна.

Скарлетт до сих пор находилась в забытьи от звуков музыки. Она рассеяно взглянула в окно и вернулась в реальность. Становилось темно.

— О, Морин, я опаздываю на ужин, — вздохнула она. — Мне нужно идти.

Мой дедушка будет в бешенстве.

— Да забудьте вы о нем, старом «лулд». Оставайтесь с нами на вечеринке. Это только начало.

— Я бы очень этого хотела, — горячо сказала Скарлетт. — Это была лучшая вечеринка в моей жизни. Но я обещаю, что еще вернусь.

— Хорошо. Обещание есть обещание. Так вы придете?

— Мне очень хочется. Вы меня пригласите?

Морин рассмеялась.

— Вы только послушайте, что говорит эта девушка, — сказала она, обращаясь ко всей комнате. — Никаких приглашений. Мы одна семья, и вы ее часть. Приходите в любое время, когда захотите. В двери моей кухни нет замка, а в очаге всегда огонь. А Джейми, между прочим, тоже прекрасно играет на скрипке. Эй, Джейми, Скарлетт уходит. Надевай пальто, старина, и дай ей свою руку.