Красивый строгий интерьер Ходгсон-холла полностью соответствовал его академическому предназначению. Богатые панели полированного дерева покрывали стены и обрамляли коллекцию старых карт и эскизов, принадлежащих историческому обществу. Огромные медные канделябры со стеклянными круглыми газовыми светильниками свисали с высокого потолка. Они отбрасывали яркий ослепительный свет на ряды бледных аристократических лиц под ними.

Скарлетт панически чувствовала, она быстро начала стареть. Ее тридцатый день рождения прошел незамеченным, пока она была в Чарльстоне. Каждый знает, что когда женщине тридцать, она все равно, что умерла. Тридцать это было так много; Скарлетт казалось, что с ней этого никогда не случится.

Дед взял ее руку выше локтя и подтолкнул ее к ряду встречающих. Его пальцы были холодны, как смерть, и она чувствовала холод даже через тонкую кожу перчаток, которые покрывали ее руку почти до плеча.

Старшие служащие Исторического Общества приветствовали высокочтимых гостей. «Я не могу пожимать все эти мертвые холодные руки, улыбаться и говорить, как я счастлива быть здесь. Нужно бежать».

Она осела, повиснув на несгибаемом плече деда.

— Мне нехорошо, — сказала она. — Дедушка, я внезапно почувствовала себя плохо.

— Вам не позволяется плохо себя чувствовать, — сказал он. — Стойте и делайте то, что от вас ожидают. Вы можете уйти после церемонии открытия, не раньше.

Скарлетт выпрямилась и шагнула вперед. Какое чудовище ее дед! Ничего удивительного в том, что мать никогда о нем не говорила, о нем нельзя было сказать ничего хорошего.

— Добрый вечер, миссис Ходгсон, — сказала она. — Я так счастлива быть здесь.

Продвижение Пьера Робийяра по очереди встречающихся было гораздо медленнее. Он склонил голову над рукой леди, стоявшей где-то в середине пути, когда Скарлетт уже все закончила. Она протиснулась через группу людей и поспешила к двери.

Выйдя, Скарлетт сделала большой глоток свежего воздуха. Ее шлейф сверкал в свете ламп на красной ковровой дорожке, протягиваясь за ней и как бы летя по воздуху.

— Экипаж Робийяра. Быстро! — попросила она слугу.

Он побежал за угол. Скарлетт побежала за ним, не обращая внимания на шлейф, тянувшийся по грубым кирпичам тротуара. Она должна сбежать прежде, чем кто-нибудь сможет остановить ее.

Наконец, она была в безопасности внутри экипажа, она хватала воздух короткими глотками.

— Отвези меня в Южный Брод, — сказала она кучеру, когда смогла говорить. — Я покажу дом.

«Мама покинула всех этих людей, — думала она, — когда вышла замуж за папу. Она не осудит, если я тоже убегу».

Она услышала музыку и смех за дверьми кухни Морин. Она стучала кулаками по двери, пока Джейми не открыл ей.

— Это же Скарлетт! — сказал он с удивлением. — Входи, Скарлетт, дорогая, и познакомься с Колумом. Он наконец-то здесь, лучший из всех О'Хара, хранящий только самого себя.

Сейчас, когда он был близко к ней, Скарлетт могла видеть, что Колум был младше Джейми и не так уж похож на ее отца. Его голубые глаза были темнее и серьезнее, а круглый подбородок имел ту твердость, которую Скарлетт видела на лице своего отца, когда он сидел верхом, приказывая своей лошади прыгнуть выше, чем позволяло здравомыслие.

Когда Джейми познакомил их, Колум улыбнулся, его глаза почти исчезли в сети мелких морщинок. Исходящая от них теплота позволила Скарлетт почувствовать, что встреча с ней была самым счастливым событием в его жизни.

— Не самая ли мы счастливая на поверхности Земли семья, если среди нас есть такое создание, — сказал он. — Вам нужна только тиара, чтобы увенчать все ваше золотое великолепие. Если бы вас могла видеть королева фей, она бы разорвала в клочья свои осыпанные золотом крылья. Пусть маленькие девочки посмотрят, Морин, это вдохновит их, чтобы вырасти такими же сногсшибательными, как их кузина.

Скарлетт зарделась от удовольствия.

— Я полагаю, что слышу знаменитую ирландскую лесть, — сказала она.

— Нисколько. Я бы желал иметь поэтический дар, чтобы высказать все, что я думаю.

Джейми стукнул брата по плечу.

— Ты не так уж плох, мошенник. Отойди и дай Скарлетт стул. Я пока наполню ее стакан. Колум в своих странствиях нашел для нас бочонок настоящего ирландского эля, дорогая Скарлетт. Вы должны попробовать.

Джейми произнес имя и обращение «дорогая» так, как это делал Колум, произнося их как одно слово: Дорогая Скарлетт.

— О, нет, благодарю вас, — автоматически сказала она, а потом добавила: — А почему бы и нет? Я никогда не пробовала эля.