— Я тоже хочу чулки. И юбку, и блузку, и платок. Мне они очень нравятся. Они такие красивые!

Кэтлин засмеялась от удовольствия.

— Тебе понравилась ирландская одежда? Я очень рада. У тебя такие элегантные вещи, и я думала, ты будешь смеяться над нашими.

— Я бы хотела одеваться так каждый день. Это то, что вы носите дома? Какая ты счастливая! Не удивительно, что ты хотела вернуться домой.

— Это лучшая одежда для Базарного дня и для привлечения внимания парней. Я покажу тебе одежду на каждый день. Пойдем.

Кэтлин схватила Скарлетт за руку и повлекла ее через толпы людей, как только что вела ее через стадо коров. В центре площади стояли столы-доски на козлах — уставленные разными побрякушками и типично женским товаром. Скарлетт захотелось купить все, что увидела.

— Посмотри на эти чулки… и замечательные шали, такие мягкие на ощупь… О Боже! Какие кружева, какая тесьма!!! Моя портниха в Атланте продала бы душу дьяволу за возможность запустить руки в такие прекрасные кружева. А вон там юбки! О, дорогая, как тебе пошел бы этот оттенок красного… и синего тоже. Но подожди, там я вижу еще одну синюю, немного потемнее. Какая лучше? О… а вон светло-красная…

У Скарлетт закружилась голова от обилия выбора. Она потрогала все — шерсть была такая мягкая, толстая… Даже в перчатке ее рука почувствовала живое тепло шерсти. Быстро, небрежно стянула она перчатку, чтобы пощупать ткань. Ничего подобного она раньше не видела.

— Я жду вас у пирожковой, — исходя слюной от голода, сказал Колум. Он взял Скарлетт под руку. — Не волнуйтесь, дорогая Скарлетт, вы сможете вернуться сюда.

Он приподнял шляпу и кивнул женщинам в черном за столиками:

— Да сопутствует вам удача! Прошу простить мою американскую кузину. Она от восхищения прикусила язык. Я собираюсь покормить ее, и она сможет поболтать с вами, когда вернется.

Женщины ухмыльнулись, украдкой посмотрели на Скарлетт и промолвили:

— Спасибо, отец.

— Кэтлин сказала мне, что ты совсем потеряла голову, — произнес он, посмеиваясь, — она много раз дергала тебя за рукав, но ты была вне себя.

— Я совсем забыла о ней, — призналась Скарлетт. — Я никогда не видела столько прекрасных вещей сразу. Я решила купить вечернее платье. Но не уверена, что смогу дождаться гостей. Скажи мне правду, Колум, будет ли хорошо, если я буду одеваться, как ирландские девушки, пока я здесь?

— Думаю, что ты не должна поступать иначе, — последовал ответ.

— Как замечательно! Я так рада, что приехала сюда!

Она не разбиралась в английских деньгах. Фунт был бумажкой и весил менее унции. Пенни был огромный, как серебряный доллар, а монета, называемая двухпенсовик и равная двум пенни, была меньше одного пенни. Кроме того, были и монеты, называемые полпенни, а также шиллинги. Все это было так запутанно. Но ни в чем не было смысла, все было лишнее. Единственное, что для нее было значимо, — это юбки по два шиллинга и туфли по одному. Чужи были по пенни. Скарлетт отдала Кэтлин свой кошелек с монетами:

— Останови меня раньше, чем кончатся деньги. — И начала делать покупки.

Скарлетт купила юбки разного цвета и разной толщины. Кэтлин рассказала ей, что более тонкие носились как нижние. Кроме того, она накупила массу чулок — для себя, Кэтлин, Бриджид, для всех других кузин, которых собиралась повидать. Она также купила блузки и ярды кружев — широких и узких, в виде воротников, фишю и прелестных маленьких шапочек; длинный голубой плащ-накидку с капюшоном, такой же красный, так как не могла выбрать один из них, плюс черный, ибо Кэтлин сказала, что большинство людей имеет черные на каждый день. По той же причине была куплена черная блузка, которая могла, оттенять нижние юбки. Льняные фишю, льняные блузки и льняные нижние юбки — как будто кроме льна ничего не носили — и шесть дюжин льняных платков. Множество шалей. Она потеряла счет вещам.

— Я совершенно измотана, — счастливо простонала она, падая на плюшевый диванчик в гостиной отеля. Кэтлин бросила ей на колени кошелек. В нем все еще оставалось больше половины денег.

— О горе, — сказала Скарлетт, — я действительно начинаю любить Ирландию.

Скарлетт была в восторге от своих ярких костюмов. Она попыталась уговорить Кэтлин переодеться в обновы и вернуться на площадь, но девушка была непреклонна.

— Мы опоздаем на обед, Скарлетт, а завтра рано вставать. Здесь часто бывают базары, только в городе вблизи нашей деревни базар каждую неделю.

— Но не такой, как в Голвее. Ты же сама сказала, — подозрительно заметила Скарлетт. Кэтлин призналась, что городок Трим был намного меньше, но тем не менее не хотела возвращаться на площадь. Скарлетт нехотя перестала пререкаться.

Кухня Железнодорожного отеля была известна своими изысканными блюдами и обслугой. Два официанта в ливреях усадили Кэтлин и Скарлетт за большой стол у высокого, хорошо задрапированного окна и встали сзади их стульев. Колуму пришлось обратиться к официанту во фраке, ведающему столом. Был заказан обед из шести блюд, и когда Скарлетт наслаждалась вкусной котлетой из лососины, с площади донеслась музыка. Она оттянула тяжелые драпировочные портьеры, раздвинула шелковые занавеси под ними и еще ниже кружевные занавески.