Она не была настроена выслушивать комплименты.

— Ты знаешь его, Колум, не так ли? Ты знаешь всех. Устрой так, чтобы я повидала его сейчас.

— Я не знаю этого человека, я никогда не видел его, Скарлетт. И как я могу знать его? Это Голвей, а не графство Мит.

С трапа «Брайан Бору» сходил человек в униформе. Два больших холщовых мешка на плечах, казалось, совсем его не обременяли, его походка была легкой и быстрой, что не обычно для людей такого размера и роста.

— А это не отец ли Колум О'Хара собственной персоной? — проревел он, когда проходил мимо них. — Что занесло тебя так далеко от бара Мэта О'Тула, Колум?

Он швырнул один из мешков на землю и снял шляпу перед Скарлетт и Бриди.

— Разве я не говорил всегда, что семейству О'Хара чертовски везет с дамами? — захохотал он, довольный собственной шуткой. — Ты не сказал им, что ты пастор, Колум?

Скарлетт небрежно улыбнулась, когда была представлена Фрэнку Махони, и совсем не обратила внимание на его родственные отношения с семьей Моурин. Она желала поговорить с капитаном!

— Я только что получил почту из Америки. Не хочешь ли взглянуть, Колум, или ты подождешь до возвращения домой, чтобы там прочитать надушенные любовные письма? — он разразился хохотом над своим остроумием.

— Ты всегда такой, Фрэнк! Я взгляну, с твоего разрешения.

Колум развязал мешок под ногами и подтянул его поближе к высокому газовому фонарю, освещавшему пирс. Он сразу наткнулся на письмо из Саванны.

— Сегодня мне везет, — сказал он. — Из последнего письма я узнал, что у моего брата скоро должен появиться еще ребенок, а я уже потерял всякую надежду. Спасибо, Фрэнк. Не позволишь ли мне купить тебе кружку пива?

— Не надо. Я сделал это ради удовольствия нарушить английский порядок, — Фрэнк снова взвалил мешок на спину. — Проклятый надзиратель уже смотрит на свои золотые часы. Я не могу задерживаться. До свидания, дамы.

В конверте было полдюжины меньших писем. Колум просмотрел их, ища разборчивый четкий почерк Стивена.

— А вот письма для тебя, Скарлетт, — сказал он и передал ей голубой конверт, нашел письмо от Стивена и открыл его.

Он только начал читать, как услышал пронзительный крик и почувствовал, как что-то наваливается всей тяжестью на него. Он не успел выставить руки, и Скарлетт лежала у его ног. Голубой конверт и тонкие листочки письма трепетали в ее ослабевшей руке, затем легкий ветерок разнес их по рыбацким лодкам. Пока Колум поднимал Скарлетт за плечи и старался нащупать ее пульс, Бриди побежала собирать листки.

Наемный кэб трясся и раскачивался от скоростной гонки обратно в отель.

Голова Скарлетт моталась из стороны в сторону, как ни старался Колум крепко держать ее.

Он быстро пронес ее через вестибюль гостиницы.

— Позовите доктора, — крикнул он служащему в ливрее, — и уйдите с моей дороги.

Только в комнате Скарлетт он положил ее на кровать.

— Давай, Бриди, помоги мне раздеть ее, — сказал он. — Нам нужно дать ей возможность дышать.

Он вытащил нож из кожаного футляра. Пальцы Бриди ловко двигались. расстегивая пуговицы платья на спине Скарлетт.

Колум перерезал шнуры корсета.

— Теперь, — сказал он, — помоги положить под голову подушку и укрой ее чем-нибудь теплым.

Он с силой растирал руки Скарлетт, мягко хлопал по щекам.

— У тебя есть нюхательная соль?

— У меня нет, Колум. Откуда я знаю, есть ли у нее?

— У доктора должна быть. Я надеюсь, что это только обморок.

— Это обморок, отец, — сказал доктор, когда он поднялся с кровати Скарлетт. — Но глубокий. Я оставлю тонизирующее у прислуги на будущее. Ох уж эти дамы! Они перекрывают себе всю циркуляцию крови ради моды. Однако беспокоиться не о чем. С ней будет все в порядке.

Колум поблагодарил его, заплатил за визит и проводил до двери. Затем он тяжело опустился на стул у освещенного лампой столика и положил голову на руки. Было о чем подумать, и он задавал себе вопрос, будет ли когданибудь Скарлетт О'Хара здорова снова. Измятые, намоченные водой, листки письма были разбросаны на столе рядом с ним. Среди них была аккуратная вырезка из газеты. «Вчера вечером, — прочитал Колум, — в церкви приюта вдов и сирот был совершен обряд бракосочетания между мисс Анной Хэмптон и мистером Реттом Батлером».

Разум Скарлетт поднимался по спирали все выше и выше, быстро и легко вращаясь, кружась, выше, выше из черноты в сознание, но какой-то инстинкт заставлял его снова опускаться, скользя, сползая в темноту, прочь от невыносимой правды. Снова и снова шла борьба, утомляющая ее настолько, что она лежала в большой кровати измученная, недвижимая и бледная, словно мертвая.

Она спала и видела сон, полный движения и назойливости. Она была в Двенадцати Дубах, дом был цел и прекрасен, каким он был до того, как его сжег Шерман. Изящная винтовая лестница пронизывала пространство, и Скарлетт легко, проворно сбегала по ее ступенькам. Эшли бежал впереди нее, взбираясь вверх, он не слышал ее просьб остановиться. «Эшли, — кричала она, — Эшли, подожди меня». И бежала за ним.