Шрифт:
Скарлетт почувствовала прохладную траву под ногами и теплую землю под травой. Она преклонила колени и сорвала пучок травы. На лице ее появилось таинственное, неземное выражение, и она начала раскапывать землю ногтями. Растирая влажный ком земли круговыми движениями по животу, она повторяла: «Твое, твоя зеленая Тара».
В доме Дэниэла обсуждали Скарлетт. Нового ничего не было. Скарлетт оставалась главной темой всех разговоров, с тех пор как впервые приехала. Кэтлин не обижалась, почему она должна обижаться? Она могла понять решение Скарлетт остаться в Ирландии. «Разве я не тосковала по туманам, мягкой земле и всему остальному в этом душном, замкнутом городе? Когда она поняла, что лучше, она решила не уезжать».
— Правда ли, Кэтлин, что муж избивал ее, и она убежала от него, чтобы спасти ребенка?
— Ничего подобного, Клара О'Торман, и кто распространяет такую чудовищную ложь? — негодовала Пегти Монахэн. — Всем известно, что болезнь, от которой он в конце концов умер, уже сидела в нем, и он отослал Скарлетт, чтобы не заразить плод.
— Как ужасно овдоветь и остаться одной с ребенком на руках, — вздохнула Кэт О'Тул.
— Не так уж ужасно, — сказала Кэтлин, — если ты богаче самой королевы Англии.
Все поудобнее устроились вокруг очага. Наконец они подходили к интересующей их теме. Из всех интересующих тем, касающихся Скарлетт, наиболее волнующим был разговор о ее деньгах.
А разве не замечательно, что наконец состояние оказалось в ирландских руках вместо английских?
Скарлетт ударила вожжами по спине пони. «Поехали, — сказала она, — наш ребенок торопится домой». Наконец, она была на пути в Баллихару. Пока ничего не было ясно относительно покупки, она не позволяла себе заходить дальше башни. Теперь она могла взглянуть поближе, посмотреть, что имела.
«Мои дома в моем городе… мои церкви, и мои бары, и моя почта… мое болото и мои поля… Какой замечательный жребий мне выпал!»
Она решила, что ребенок родится в его собственном доме. В Биг Хаусе в Баллихаре. Но нужно было привести в порядок и все остальное. Наиболее важное дело — поля. И кузница в городе, которая восстановит навесные плуги… И починит окна, заменит створчатые двери, устранит всевозможные утечки. Необходимо немедленно остановить разрушение; теперь это была ее собственность.
И, конечно же, ребенок. Скарлетт прислушалась к жизни внутри себя, но движения не было. «Шустрый ребенок, — громко произнесла она. — Спи, пока можешь. Теперь нам предстоит много дел». У нее осталось для работы всего двадцать недель до родов. Нетрудно было определить точную дату. Девять месяцев после 14 февраля — Дня святого Валентина. Скарлетт скривила рот. Ничего себе шуточка… Она не задумывалась об этом раньше. Она должна родить 14 ноября, и к этому времени работы должны быть завершены. Скарлетт улыбнулась и запела.
Когда я впервые увидела хорошенькую Пегги, Был базарный день. Она правила повозкой, Сидя на большом пуке сена, Когда это сено было цветущей травой И украшено весенними цветами, Ни один из этих цветов на мог сравниться С цветущей девушкой, о которой я пою. Когда она сидела в своей повозке, Мужчина у шлагбаума никогда не спрашивал Плату за проезд, а только задумчиво тер макушку И смотрел вслед удаляющейся повозке.Как прекрасно быть счастливой! Волнующее ожидание и неожиданно хорошее настроение усилили ощущение счастья. Еще в Голвее она сказала, что будет счастливой. «Будьте уверены», — громко крикнула она и засмеялась.
Глава 59
Колум был удивлен, когда Скарлетт встретила его в поезде в Маллингаре. Скарлетт в свою очередь удивилась тому, что он вышел из багажного вагона, а не из пассажирского, и с ним вышел его компаньон.
— Это Лиам Райан, Скарлетт, брат Джима Райана.
Лиам был крупным мужчиной, как все О'Хара (Колум составлял исключение), он был одет в зеленую униформу Королевской ирландской полиции. «Каким же образом Колум мог быть другом полицейского?» — подумала Скарлетт. Военных полицейских презирали даже больше, чем английскую милицию, потому что они выслеживали, арестовывали и наказывали своих людей по приказу англичан.
Скарлетт хотела знать, привез ли Колум золото. Да, привез, и Лиам Райан с оружием охранял его.
— Мне приходилось сопровождать много пакетов в жизни, но я никогда так не волновался, как сейчас, — сказал Колум.