— Мне нужно съездить домой, — сказала Скарлетт.

— Но неужели ты не дома здесь, на вновь обретенной земле О'Хара?

— О, Колум, не будь со мной таким сухим ирландцем! Ты ведь прекрасно знаешь, что я имею в виду. Мне до боли хочется услышать южный говор, увидеть южное солнце, вновь поесть их пищи. Мне хочется кукурузного хлеба и жареных цыплят, а ведь в Ирландии даже не знают, что такое кукуруза. Для них это просто слово, обозначающее какое-то растение.

— Я знаю, Скарлетт, и мне очень жаль, что ты так тоскуешь. Почему бы тебе действительно туда не съездить? Ты можешь оставить Кэт с нами. Миссис Фицпатрик и я позаботимся о ней.

— Никогда! Я никогда не оставлю Кэт! Больше говорить было не о чем. Но время от времени к Скарлетт возвращалась мысль: ведь всего две с половиной недели нужно, чтобы пересечь океан, и иногда даже можно увидеть играющих дельфинов, приносящих радость!

В первый день Нового года Скарлетт по-настоящему поняла, что значит быть Нашей О'Хара. Миссис Фиц пришла утром в ее комнату с чашкой чая, вместо того чтобы прислать Пегги Куин с завтраком.

— Пусть благословения всех святых сойдут на мать и дочь в Новом году, — сказала она радостно. — Я должна сообщить вам об обязанности, которую вам нужно выполнить перед завтраком.

— Я тоже поздравляю вас с Новым годом, миссис Фиц, но, ради Бога, что все это значит?

— Традиция, ритуал, — сказала миссис Фиц.

По ее словам, без этого год не мог быть счастливым. Сейчас Скарлетт могла сделать только несколько глотков чая. А первым блюдом, съеденным в доме, должно было быть специальное дрожжевое тесто. Три кусочка нужно съесть во имя Святой Троицы.

— Однако перед тем, как сделать это, — сказала миссис Фиц, — пройдите в комнату, которую я приготовила. Потому что после того, как вы съедите «троицкое тесто», вы должны будете бросить пирог об стену со всей силы так, чтобы он разлетелся на кусочки. Я вчера специально вымыла стену и пол.

— Это самая большая нелепость, о которой я когда-либо слышала. С какой стати я должна портить такой прекрасный пирог? И почему обязательно на завтрак надо его есть?

— Потому, что так принято. Выполните свой долг, наша О'Хара, пока все в этом доме еще не умерли от голода. Никто не может приступить к еде, пока не будет разбит «троицкий пирог».

Скарлетт закуталась в шерстяную накидку и повиновалась. Она сделала глоток чая, чтобы освежить рот, а затем постучала три раза по краю богато украшенного фруктами пирога, как велела миссис Фиц. Скарлетт пришлось держать его двумя руками: такой он был большой. Потом она прочла молитву и бросила пирог об стену. Он разлетелся на кусочки.

Скарлетт рассмеялась:

— Какой ужасный обычай! Но кидать было довольно забавно.

— Я рада, что вам понравилось, — сказала экономка. — Но у вас есть еще и другие новогодние обязанности. Каждый мужчина, женщина и ребенок в Баллихарс должен получить кусочек на счастье. Все они ждут на улице. Служанки потом уберут остатки.

— Тогда мне следовало бы сделать побольше кусочков, — улыбнулась Скарлетт.

После завтрака она поехала в город в сопровождении Колума для выполнения следующего ритуала. Считалось, что если в первый день Нового года дом посетит человек с черными волосами, то весь год этой семье будет сопутствовать удача. По традиции этот человек входил, потом выходил из дома и его приглашали войти еще раз.

— И не вздумай смеяться, — сказал Колум. — Любой черноволосый человек приносит счастье, а глава общины — в десять раз больше.

Когда это все закончилось, у Скарлетт подкашивались ноги.

— Слава Богу, что в городе заселены еще не все дома, — с трудом проговорила она. — У меня просто распух живот от чая и пирогов. Нам действительно необходимо было есть и пить в каждом доме?

— Скарлетт, дорогая, как можно называть это визитом, если не оказан должный прием? Если бы ты была мужчиной, тебе пришлось бы пить виски, а не чай.

— Кэт, возможно, это бы понравилось, — усмехнулась Скарлетт.

В Ирландии считалось, что первое февраля — начало работы на земле. Сопровождаемая всеми, кто жил и работал в Баллихаре, Скарлетт встала посреди огромного поля и, прочитав молитву к урожаю, копнула лопатой землю. Вот теперь начался сельскохозяйственный год, но и то лишь после яблочного пирога с молоком. Ведь первое февраля было также днем святой Бриджид, еще одной святой покровительницы Ирландии.

Когда после этой церемонии все угощались и разговаривали, Скарлетт опустилась на колени и взяла пригоршню чернозема.

— Это во имя тебя, отец, — прошептала она. — Ты видишь, Кэти-Скарлетт не забыла, что ты говорил ей. Земля графства Мит — самая лучшая на свете, лучше, чем Тара или земля в Джорджии. Я буду ухаживать за ней и любить, как ты учил меня, отец. Это земля О'Хара, и она опять наша.

Древний процесс распахивания поля вызывал у Скарлетт искреннее восхищение и уважение к тем, кто жил за счет земли. Она чувствовала это, когда жила в доме Дэниэла, и сейчас, наблюдая за работой фермеров Баллихары, она даже начала уважать себя, потому что в какой-то мере была одной из них. У нее не хватило бы сил идти за плугом, но ведь это она дала его фермеру, и лошадь, тащившую плуг, и семена, которые он бросал в землю…