— Черт, Ретт, ты всегда так незаметно подкрадываешься?

— Прости, пожалуйста, — ответил Ретт и протянул ей платок. — Я прошу прощения за свое грубое поведение на ярмарке. Единственное, что я могу сказать в оправдание, я был поражен, увидев тебя.

Скарлетт взяла платок и наклонилась, чтобы вытереть пятна, оставленные на юбке, хотя в этом не было никакой необходимости, ее наряд уже и так был сильно перепачкан. Однако это позволило собраться с мыслями и не дать Ретту возможность увидеть выражение ее лица в тот момент. «Я виду не подам, что мне это не все равно, — поклялась она тихо себе, — как и то, что он сделал мне больно».

Она подняла голову, глаза ее искрились, губы улыбались.

— Ты был поражен, — сказала она, — могу представить, как это все выглядело. Какими судьбами тебя занесло в Ирландию?

— Хочу купить лошадей, я решил выиграть на скачках в следующем году. Конюшни Джона Морланда имеют неплохую репутацию. Во вторник я уезжаю в Париж, посмотрю еще и там. А что привело в Дрозду тебя, одетую в местное платье?

Скарлетт рассмеялась.

— Ретт, ты же знаешь, как я люблю одеваться. Платье, в котором ты видел меня, я взяла у одной служанки в доме, где остановилась.

Она поворачивала свою голову из стороны в сторону, пытаясь отыскать Джона Морланда.

— Я не могу вести себя неприлично, я пойду, — сказала она, повернув голову через плечо, — мои друзья могут рассердиться, если я к ним не вернусь.

Какое-то мгновение она глядела на Ретта, затем повернулась и поспешила уйти. Она не осмелится остаться на ночь в замке с ним. Даже в одной комнате… в одном доме.

Когда до Баллихары оставалось не больше пяти миль, начался дождь. Как это было некстати, его капли то и дело попадали на ее щеки.

В среду Скарлетт взяла Кэт в Тару. Древние насыпные холмы были достаточно высоки, чтобы, забравшись на них, Кэт могла почувствовать ликование. Скарлетт наблюдала, с каким бесстрашием и даже опрометчивостью спускался ее ребенок с холма, и заставила себя не предостерегать ее. Она рассказала Кэт о Таре, о семье и королевских балах, а перед тем как уехать, подняла Кэт вверх над собой, чтобы та смогла полностью рассмотреть место, где родилась ее мама.

— Ты — маленькая ирландская девочка, Кэт, твои корни произрастают отсюда… ты что-нибудь понимаешь из того, что я говорю?

— Нет, — ответила Кэт.

Скарлетт опустила Кэт на землю, чтобы та побегала. Сильные маленькие ножки никогда не ходили, они всегда бежали. Ей часто приходилось падать. В траве было немало ям и кочек. Но она не плакала. Она вставала и бежала дальше. Когда Кэт наблюдала за ней, это придавало ей новые силы, действовало, как целебная трава.

— Колум, а кто это Парнелл? За завтраком после охоты многие о нем говорили, но я ничего не поняла из их слов.

— Один протестант, — сказал ей Колум, — и к тому же англичанин. Никто из них не представляет интереса.

Скарлетт было попыталась поспорить с ним, но она знала, что это бесполезно. Колум никогда не обсуждал англичан, особенно английских землевладельцев в Ирландии, которых зачастую называли англо-ирландцами. В этих случаях он быстро менял тему беседы. Скарлетт была не очень довольна тем, что Колум не мог признать в некоторых англичанах хороший людей. Ей понравились сестры, с которыми она познакомилась на корабле. И на охоте все были так обходительны с ней. Непримиримость Колума вызывала у нее определенное отчуждение по отношению к нему. Если бы он хотя бы говорил с ней об этом, а не обрывал так резко.

Она спросила миссис Фиц о том, что тоже ее интересовало. Кто были ирландские Батлеры, которых так все ненавидели?

Экономка достала карту Ирландии. «Ты видишь это? — провела она рукой по графству на ней, — это Килкенни, графство Батлеров. Герцоги Ормондские. Это, возможно, самое могущественное английское семейство в Ирландии». Недалеко от города Килкенни Скарлетт обнаружила название Данмор Кейв, а плантация Ретта называлась Данмор Лендииг. В этом была какая-то связь. Скарлетт начала смеяться. Она все время чувствовала превосходство потому, что О'Хара владели тысячью двумястами акрами земли. А теперь эти Батлеры со своим собственным графством. Ретт опять победил, даже не пошевелив пальцем. Он всегда побеждал.

— Что-нибудь забавное, миссис О?

— Миссис Фиц, слава Богу, что я еще могу смеяться.

Мэри Морган вошла не постучавшись. Скарлетт отнеслась к этому спокойно. Если что-то скажешь такой нервной девице, то будет хуже на недели вперед. Слуги, вся проблема в том, что их почти у тебя нет.

— Что такое, Мэри?

— Какой-то джентльмен хочет видеть вас. Служанка протянула карточку. Ее глаза округлились.

СЭР ДЖОН МОРЛАНД, БАРОНЕТ.

Скарлетт сбежала вниз по лестнице.