— Кэт, — звала она снова и снова, стараясь, чтобы страх не слышался в ее голове. — Кэт!

Животные на стене были высвечены оранжевым светом, чайный набор на свежевыглаженной скатерти, ровное покрывало на кровати Кэт.

— Кухня, — сказала Скарлетт. — Она любит кухню. Мы можем покричать ей вниз.

Она побежала снова через коридор, Ретт следом. Через рабочую комнату с ее счетовыми книгами, меню, списком приглашений на свадьбу. По галерее в комнату миссис Фицпатрик. Скарлетт остановилась в центре галереи. Она наклонилась через балюстраду.

— Котенок Кэт, — мягко позвала она, — пожалуйста, ответь маме, если ты там внизу. Это важно, дорогая.

Она пыталась сделать свой голос спокойным.

Оранжевые отблески дрожали на медных кастрюлях на стене около печи. Красные угли светились в очаге. Огромная комната была недвижима, заполненная тенями. Скарлетт напрягла свои уши и глаза. Она уже собиралась отвернуться, когда послышался очень слабый голос.

— Уши Кэт болят.

— О, слава Богу! — обрадовалась Скарлетт. — Теперь успокойся и тише. Я знаю, детка, был ужасный шум. Потерпи. Я обойду вокруг и спущусь. Ты подождешь меня?

Она говорила как ни в чем не бывало, будто нечего было бояться. Балюстрада вибрировала под ее дрожащими руками.

— Да.

Скарлетт сделала знак. Ретт тихо последовал за ней по галерее. Она осторожно закрыла дверь за собой. Потом ее всю начало трясти.

— Я так испугалась. Я боялась, что они забрали ее с собой. Или сделали ей больно.

— Скарлетт, смотри, — сказал Ретт. — Нам надо спешить.

В раскрытое окно было видно группу огней, факелов, движущихся к дому.

— Бежим! — сказала Скарлетт.

Она увидела лицо Ретта, освещенное оранжевым светом огненного неба, сильное и уверенное. Теперь она может смотреть на него, опираться на него. Кэт в безопасности. Он взял ее под руку, поддерживая, даже когда торопил.

Они побежали вниз по лестнице, потом через бальную залу. Освещенные огнем герои Тары были словно живые над их головами. Колоннада на кухонное крыло была мерцающе яркой, и они могли слышать нечеткие отдаленные гневные выкрики. Скарлетт захлопнула за ними дверь в кухню.

— Помоги мне запереть ее, — выдохнула она.

Ретт взял у нее железный засов и засунул его в пазы.

— Как тебя зовут? — спросила Кэт.

— Ретт, — сказал он с запинкой.

— Вы можете подружиться позже, — сказала Скарлетт. — Нам надо добраться до конюшни. Здесь есть дверь в сад, правда, он окружен высокими стенами, и я не знаю, есть ли здесь еще другой выход. Ты не знаешь, Кэт?

— Мы убегаем?

— Да, котенок Кэт, люди, которые устроили ужасный шум, хотят повредить нам.

— У них есть камни?

— Очень большие.

Ретт нашел дверь в сад, выглянул наружу.

— Я могу поднять тебя на плечи, Скарлетт, затем ты сможешь добраться до вершины стены, и я подам тебе Кэт.

— Отлично, но, может быть, есть дверь. Кэт, нам надо спешить. Есть ли в стене дверь?

— Да.

— Хорошо. Дай маме ручку и пойдем.

— На конюшню?

— Да, пошли, Кэт.

— Через тоннель будет быстрее.

— Какой тоннель? В голосе Скарлетт звучала неуверенность. Ретт подошел к ней, обнял за плечи.

— Тоннель в крыло прислуги. Лакеи должны пользоваться им, чтобы не смотреть в окно, когда мы завтракаем.

— Это ужасно, — сказала Скарлетт, — если бы я знала…

— Кэт, веди, пожалуйста, маму и меня в тоннель, — сказал Ретт. — Ты не будешь возражать, если я понесу тебя, или ты хочешь бежать?

— Нам надо спешить, лучше ты понеси меня. Я не могу бегать так быстро, как вы.

Ретт опустился на колени, протянул руки, и его дочь доверчиво подошла к нему. Он старался не сжать ее крепко в коротком объятии, которое не смог сдержать.

— Теперь мне на спину, Кэт, и держись за мою шею. Говори, куда идти.

— Мимо печки. В дверь, что открыта. Это буфетная. Дверь в тоннель также открыта. Я открыла ее на случай, если мне придется бежать. Мама была в Дублине.

— Пошли, Скарлетт, ты можешь выплакать свои глаза позже. Кэт спасет наши бесполезные шеи.

В тоннеле были высокие зарешеченные окна. Здесь едва хватало света, чтобы что-то различить, но Ретт двигался с равномерной скоростью, ни разу не оступясь. Его согнутые руки поддерживали за колени Кэт. Он подбрасывал ее в галопе, и она визжала от удовольствия.