Таким образом она, не таясь, села за руль белого “БМВ” и выехала с территории поместья.

Том жил в Белхейвене, на северном конце Фор-тификейшн-стрит. На конверте с ключом она нашла адрес и указания, как удобнее проехать.

Белхейвен считался престижным районом. Здесь на каждом шагу встречались старые кряжистые деревья и столь же старые просторные дома. Архитектуру Белхейвена отличало разнообразие стилей.

Ронни подъехала к трехэтажному кирпичному особняку викторианской эпохи, впоследствии превращенному в кондоминиум [11] . Том занимал здесь весь третий этаж.

Она свернула в близлежащий переулок и остановилась там – чтобы кто-нибудь (хотя кто бы это мог быть?), проезжая по улице, не узнал ее машину.

Было еще светло, стоял по-летнему теплый вечер. Людей на улице было немного, и Ронни не боялась быть узнанной, тем более что оделась она так же, как Том во время авиашоу: футболка, джинсы, бейсбольная кепка.

Тем не менее она не стала мешкать, а быстро направилась к подъезду, вошла в дом и поднялась по лестнице. Возле дубовой двери третьего этажа висела табличка в латунной рамочке, на которой тушью было выведено: “Том и Марк Куинланы”.

Она нажала на кнопку звонка.

Дверь открыл Том.

Ронни вошла.

Том запер дверь и молча прижал ее к себе.

Ее бейсболка упала на пол.

Некоторое время спустя, когда Том и Ронни отчасти утолили страсть, разгоревшуюся за время разлуки, Том поднялся и прошлепал на кухню, чтобы организовать ужин, и потащил Ронни за собой. Он заявил, что умирает с голоду, так как израсходовал весь запас энергии в спальне. Ронни присела к столу со стеклянной поверхностью, стоявшему в углу кухни, и принялась наблюдать, как Том шарит по полкам. Улыбаясь, она отметила про себя, что он только натянул джинсы, но не позаботился ни о рубашке, ни об обуви.

– Что скажешь про сандвич с ветчиной? – Том достал с нижней полки холодильника большой кусок ветчины, завернутый в фольгу. – Сандра считает, что я не кормлю Марка как следует, вот и прислала нам ветчину и банку фасоли. – Он издал смешок. – Вообще-то она права. Мы с Марком обычно питаемся готовой пиццей.

– Сандвич с ветчиной? Отлично, – отозвалась Ронни и тут же спросила нарочито небрежным тоном: – А вы с Сандрой в хороших отношениях?

– В целом да. Ради Марка. Мы оба очень его любим. Конечно, когда слушалось дело о разводе, я бы тебе ответил несколько иначе.

Том достал нож, тарелки, хлеб и принялся резать ветчину.

– Значит, вы разошлись из-за того, что ты часто уезжал, а она тем временем заводила любовников?

Ронни не забыла, что Том рассказывал ей в первый день знакомства.

– Угу.

– Неужели ты действительно ничего не подозревал?

Ронни в самом деле не могла в это поверить. Она-то подозревала Льюиса с самого начала. Нет, не подозревала. Она знала о его изменах.

– Ничего. И в мыслях ничего подобного не было. Просто однажды я вернулся домой из очередной поездки – средь бела дня, – вошел в квартиру и застукал их. Не очень красиво получилось.

Не в первый раз Ронни подумала, что Том – мастер невинных формулировок.

– Наверное, это было отвратительно.

– Ну да. – Он повернул голову. – Горчицы?

– Нет, спасибо. Ничего не надо.

– А майонеза?

– Нет.

Том подошел к столу с двумя бумажными тарелками в руках. Когда одна из тарелок оказалась перед Ронни, она поразилась. Сандвичи были такими огромными, что каждого из них хватило бы на троих.

– Спасибо, Том.

Том опустился на стул напротив нее и откусил кусок сандвича.

– Значит, развод с Сандрой был ошибкой? – спросила Ронни, вытягивая из сандвича ветчину.

– Желаешь знать все перипетии? – Том усмехнулся. – Знаешь, я сказал бы, что да, будь я умнее. Я много работал, а значит, много времени проводил далеко от дома. Естественно, в ходе работы я иногда встречал женщин и…

Он не закончил фразу, а вместо этого выразительно поднял брови.

– Спал с ними, – мягко договорила за него Ронни.

– Ну, если честно, да. Женился я в двадцать один год, а Сандру разлюбил года два спустя.

– Понятно. – Ронни откусила от сандвича. – Но тем не менее ты был удивлен, когда узнал, что твоя жена спит с другим.

– Нет, не удивлен. – Том отложил сандвич, взял банку колы, подержал ее в руке и, не отпив, поставил на стол. – Я обезумел. Его встряхнул так, что чуть не сломал ему шею, до смерти напугал Сандру и уехал. Бракоразводный процесс длился почти два года. Сандра боролась за раздел всего: дома, машин, страховок, Марка… Пока процесс не закончился, я не мог сосредоточиться на работе, и дела конторы шли все хуже и хуже. В конце концов нас обвинили в незаконном получении крупных сумм для одного из наших клиентов. Мы не были ни в чем виноваты, но это обстоятельство не сыграло роли. Об этом раструбили во всех газетах; даже странно, что ты ничего не слышала. Нам пришлось выплатить огромную неустойку, и фирма обанкротилась. Нам с Кенни пришлось все начинать сначала. – Он улыбнулся. – Ты стала нашим шансом на спасение. Мы опять пошли в гору. Должен, правда, сказать, что этот опыт многому меня научил.