— Девушка, вы меня слушаете? — нарушил ее мысли нетерпеливый голос доктора Сантоса. — Я занятой человек, меня дожидаются пациенты. Хватит витать в облаках, а то я уйду.

Кэти покраснела и уже открыла рот, чтобы отбрить доктора. Она до сих пор не привыкла к неучтивому обращению. Но, вспомнив, что от искусства этого человека зависит жизнь Джона, она придержала язык. Если доктор сможет его спасти, она покорно выслушает любой нагоняй.

— Простите, доктор. Что вы говорили? — кротко сказала она.

— Он будет нуждаться в постоянном уходе еще несколько дней, может быть, даже недель. Его выздоровление зависит от двух вещей: справится ли он с лихорадкой и высокой температурой и не попадет ли инфекция в его раны. Повязки надо менять каждые четыре часа. Я оставлю вам порошок — будете посыпать им раны. И кроме того, он каждый день должен принимать по одной из этих пилюль, — сказал доктор, демонстрируя маленький пузырек. — Все мои указания должны выполняться весьма скрупулезно, иначе я не ручаюсь за здоровье больного. Вы сможете ухаживать за ним должным образом?

Суровые глаза доктора остановились на Кэти. Она нервно кивнула:

— Да, доктор. Конечно.

— Вы можете рассчитывать на всю команду, доктор Сантос, — вмешался Гарри, сидевший в изножье койки. — Мы будем ухаживать за ним по очереди. Эта… леди… уже достаточно потрудилась.

— Ухаживать буду я! — сердито воскликнула Кэти, а Гарри ответил ей злобным взглядом. — Я справлюсь с этим намного лучше, чем ты и твои грязные матросы, проклятый зануда! Если бы ты послушал, что я тебе говорю, вместо того чтобы изо всех сил тащить меня назад на корабль, ты, может быть, поспел бы туда вовремя и спас Джона целым и невредимым!

— Капитан велел нам тебя найти, — огрызнулся Гарри. — Откуда мне было знать, что ты говоришь правду? Я думал, ты хочешь меня провести, чтобы заманить в какую-нибудь ловушку! И вообще, если бы ты не оставила висеть эту проклятую простыню, которую было видно за десять миль, капитан бы тебя не хватился и не начал обыскивать портовые притоны!

— Довольно, — решительно остудил пыл спорщиков доктор Сантос. — Меня не касается, кто из вас виноват. Если вы и дальше собираетесь, как дети, ссориться, я уйду. А капитан Хейл почти наверняка умрет.

Кэти и Гарри, обменявшись угрюмыми взглядами, извинились перед доктором.

— Очень хорошо, — наконец сказал он. — Девушка, я оставляю капитана Хейла на ваше попечение. Я нахожу, что женщины в силу своего мягкого характера годятся в сиделки больше мужчин. Вы, — сказал он, посмотрев на Гарри, — должны следить, чтобы девушка время от времени отдыхала. Я так понимаю, молодой человек, что во время болезни капитана вы командуете кораблем?

Гарри кивнул.

— Хорошо! — улыбнулся доктор Сантос. — Теперь разберемся с вами, девушка…

Он дал Кэти подробнейшие инструкции об уходе за Джоном.

— Я с тебя глаз не спущу, — выпалил Гарри, после того как доктор Сантос ушел, оставив обещанные порошки и пилюли. — И учти, если Джон умрет и у меня будет хоть малейшее подозрение, что ты к этому приложила руку, я вздерну тебя на самой высокой рее. Понятно?

— Иди ты к черту! — взорвалась Кэти, готовая испепелить Гарри. Сдавленный стон, раздавшийся с койки, заставил ее позабыть обо всем на свете.

— Джон? — тревожно спросила Кэти, склонившись над койкой и щупая его лоб. Он был горячим и потным.

— Капитан? — почти одновременно встрепенулся Гарри. Джон стонал и метался, то выгибаясь дугой, то оседая под грудой наваленных на него одеял.

— Она ушла, — бормотал он. — Вот дьявол, она ушла! В Кадис. В притон душегубов… Как овечка… Там волки… Все пропало! Кэти! Кэти!

— Тсс. Я здесь, Джон. Со мной ничего не случилось, я здесь, — тихо шептала Кэти, стараясь его успокоить. Ее слова не могли пробить толщу лихорадочного забытья, владевшего Джоном, однако казалось, что ему стало легче от нежного прикосновения ее рук.

— Видишь, что ты наделала? — прошептал Гарри прокурорским тоном. — Как только Джон взял тебя на борт, я понял, что это добром не кончится. Я предупреждал его, но он не хотел слушать. Он сходил по тебе с ума, а ты его чуть не прикончила. Ведьма!

— С меня достаточно твоих оскорблений, — процедила сквозь зубы Кэти. Постепенно она начала раздражаться, несмотря на чувство вины, под тяжестью которого она изнемогала. Однако в произнесенной Гарри тираде было и нечто приятное. Он сказал, что Джон от нее без ума. От одной мысли об этом таяло ее сердце. Но правду ли говорил Гарри?