Они подошли к широкому парадному входу Большого дома и начали подниматься на веранду. Дом был типичен для Южной Луизианы: первый этаж футов на десять приподнят над газоном, чтобы противостоять грунтовым водам. Расположенный под ним подвал только частично находился под землей, и его окна, в два раза меньше, чем окна верхних этажей, выходили на густой кустарник, окружавший дом. Стены подвала, как и ступеньки, были сложены из камня, остальная часть дома – из белого кирпича. Кирпич для центральной части дома изготавливали вручную и обжигали рабы на бывшей сахарной плантации еще до Гражданской войны.

Белый «Линкольн» остановился у дорожки, которая вела от подъездной аллеи к дому, и дважды просигналил, прервав Келли на середине фразы. Она застыла на ступеньках, обернувшись на гудок автомобиля, как и все остальные.

– Хвала господу! Мне пора ехать, Оливия…

Ее опять прервали.

– Не возражаете, если я поеду с вами? Я думаю, мне лучше быть там, рядом с Сетом, на случай… – Голос Мэлори деликатно стих, но было понятно, что она хотела сказать: если Большой Джон умер.

Пресвятая Дева Мария, будь милосердна…

– Дорогая, надеюсь, все обойдется. Но ты, конечно, можешь поехать, Мэлори. Ты теперь член семьи. Оливия… – Келли растерянно смотрела на Оливию.

«Интересно, – подумала Оливия, – на моем лице так же отражается охвативший меня шок, как на лице Келли – смятение?»

Келли и на этот раз не удалось договорить. На этот раз ее прервала маленькая светловолосая фея в длинной голубой ночной рубашке, вылетевшая им навстречу из парадной двери.

– Нана, что случилось? Что произошло? – Дверь за девочкой с грохотом захлопнулась, оглушив окружающих, словно выстрел из ружья. Девочка была примерно одного возраста с Сарой и необычайно хорошенькая, отметила Оливия, когда прелестное создание застыло на верхней ступеньке. Каскад золотистых волос ниспадал до пояса, окутывая изящную фигурку девочки с огромными голубыми, как васильки, глазами.

– Хлоя, ты почему не спишь? Уже за полночь! – ужаснулась Келли.

– Она так и не ложилась, хотя, видит бог, я старалась изо всех сил. – Марта Хендрикс, бессменная домработница семьи, появилась вслед за девочкой, кутаясь в цветастый халат и шлепая розовыми махровыми тапочками. Ей шел шестой десяток. Это была крупная, широкая в кости женщина с простым круглым лицом и неестественно черной копной волос. Голос ее звучал встревоженно: – Увидела «Скорую» из окна, ну а дальше вы знаете нашу Мисс Любопытство. Ей лишь бы примчаться сюда и сунуть свой нос, куда не надо.

– Детка… – пробормотала Келли, протягивая руки к девочке. Было видно, что она разрывается между ждущим ее «Линкольном» и Хлоей.

– Нана, что случилось? – снова потребовала ответа Хлоя, опираясь рукой на рифленую колонну, уходящую на два этажа вверх, и глядя вниз на Келли, которая успела подняться только до середины лестницы.

– Милая…

Водитель «Линкольна» снова нетерпеливо просигналил, и снова все повернулись в его сторону. В ту же минуту Марта застыла с раскрытым ртом, увидев и узнав Оливию.

– Не может быть!.. Мисс Оливия!

– Здравствуй, Марта. – Оливия постаралась улыбнуться. Одной рукой она опиралась на кованые железные перила, которые тянулись с обеих сторон лестницы, а другой сжимала руку дочери. Домработница мало изменилась. Марта жила в городе и приезжала в Большой дом три раза в неделю, чтобы заняться уборкой. В другие дни она подрабатывала парикмахершей. По крайней мере именно так все было, когда Оливия была девочкой. – Рада видеть тебя.

– И я тебя… Почему…

Машина опять засигналила.

Келли воздела руки к небу, растерянно переводя взгляд с машины на Хлою.

– Боже мой, мне надо ехать! У Большого Джона был… сердечный приступ, Хлоя, и его увезли в больницу. Я сейчас туда поеду. Тебе не о чем волноваться. Марта, проводите в дом Оливию с дочкой и устройте их на ночь. Оливия, мы поговорим завтра. По крайней мере….

– О, мой бог! – Марта схватилась одной рукой за сердце и закатила глаза. – «Скорая»… Неужели это за мистером Арчером?

– Нана, я хочу поехать с тобой в больницу! – Голос Хлои звучал настойчиво.

– Дорогая, ты останешься дома. Детей в больницу не пускают. И потом, это твои кузины. Они приехали в гости, и надо, чтобы ты осталась здесь, приняла их как хозяйка. Мне надо ехать. Филипп, Мэлори!..

Эти двое уже спустились по лестнице. Еще раз растерянно взмахнув руками и попросив Хлою вести себя хорошо, Келли последовала за ними. Оливия, борясь с инстинктивным желанием кинуться следом, не тронулась с места. Ей в этом доме дозволено лишь молча, закусив губу, сжимать руку Сары и стараться держаться в стороне.