Шрифт:
«Фламинго» между тем сделал левый поворот и почти вплотную подошёл к «стенке», где нас уже встречали.
Катер ещё не пришвартовался, а мы с Серёгой уже спрыгнули на пирс, перебросились парой слов с поджидающими «Фламинго» ребятами и быстрым шагом направились на камбуз.
После напряжённой работы и неожиданно свалившихся на наши головы нестандартных эмоций есть хотелось много и долго.
Глава восьмая
Шмон
Профессор осторожно надавил на квартирную дверь. Она, как и договаривались, не была защёлкнута на замок.
Включил фонарь. Припоминая ориентировку искусствоведа, нашёл комнату скупщицы.
Легонько толкнул, к счастью не скрипнувшую, дверь.
Вошёл в комнату. Тут же задёрнул на окнах шторы. Найдя выключатель, зажёг люстру.
Вышел из комнаты. Посмотрел на дверь со стороны коридора. Из-под неё пробивалась полоска света.
Вернулся в комнату. Подтянул к двери ковровую дорожку, закрывая ею щель.
Снял ботинки. Только сейчас вспомнил про нитяные перчатки – сказался десятилетний перерыв в такого рода делах.
Профессор решил на первый раз провести лишь поверхностный шмон – без вскрытия пола и разборки мебели. Он не хотел оставлять следы «несанкционированного обыска» на случай, если делу о пропавшей старухе дадут серьёзный ход. Ибо, чтобы ни писали в газетах, далеко не вся городская ментовка у него в кармане. А потом, в удобный момент, если возникнет необходимость, можно будет осмотреть конуру более фундаментально.
Шмонать жилуху для Профессора – дело совсем не новое. По воровской специальности он – квартирный налётчик. За что и пострадал.
Одна чувиха, директриса ресторана, оказалась дамой не в меру впечатлительной и при налёте на её хазу сиганула с четвёртого этажа.
Мало того, что живой, стервоза, осталась, но и его адекватно сумела описать…
Пол он хоть ковырять и не собирался, но осмотрел внимательно. Никаких следов захоронений. Во всех щелях между досками ровный толстый слой пыли.
Впрочем, это мало что значит. Старуха могла годами не прикасаться к своим цацкам. Ей достаточно просто знать, что она надёжно обеспечена и никоим образом не помрёт в нищете.
Профессор по роду деятельности немало знал таких вот стариканов-старушенций и хорошо разбирался в их психологии. Рядовой, в общем-то, случай…
Потом он прощупал стены. Безрезультатно.
Открыл гардероб, откуда сразу донёсся классический запах нафталина.
С одеждой у дамы оказалось не густо. Что ж, меньше придётся возиться со шмотками.
В шубе нашёл небольшой ключик. Сунул пока его в карман.
В полках с бельём обнаружил две тысячи баксов и объёмистую пачку деревянных. Бабки, не задумываясь, кинул в принесённую с собой хозяйственную сумку.
Проигнорировав книжный шкаф, перешёл к буфету. Дверца бара в нем оказалась закрытой.
Вытащил найденный в старухином барахле ключ. Подходит.
В баре находились слегка початая бутылка французского коньяка «Камю», так называемый семейный альбом и пачка писем.
Авторитет взял в руки бутылку и, почему-то оглянувшись, хорошенько к ней приложился. Но жадничать не стал – сделав, как говорится, добрый глоток, поставил французское пойло на место.
Приступил было к просмотру альбома, но вдруг осознал: бар оказался подозрительно небогат содержимым. Где, например, паспорт, пенсионное удостоверение, трудовая книжка?
Поскольку он перерыл уже всю комнату, кроме книжного шкафа, пришлось им и заняться.
Профессор перетряс всего Стендаля с Бальзаком, а также кучу другой макулатуры, но решительно ничего не обнаружил.
Бывший студент надолго задумался, будто вытащил несчастливый билет.
Ага! Ведь документы могли оказаться у Алины с собой! Пенсионеры часто хранят свои ксивы в одежде.
Авторитет попытался восстановить в памяти, что на бабке было надето там, в прицепе у котлована. Совершенно точно, не нижнее бельё.
Да, вспомнил он наконец, жёлтый халатик с карманами.
Профессор успокоился и принялся за альбом.
Его ждало разочарование – все фотографии оказались довоенной поры. Причём на подавляющем большинстве Алина была изображена с одним и тем же парнем. Как ни странно, его лицо показалось Профессору знакомым. Но он отмахнул от себя это наваждение.
Последнее фото было датировано маем сорок первого. Девушка с приятелем стояли у фонтана. Надпись также гласила, что снимок сделан в Петергофе.