– Ладно-ладно, – отмахнулся наркоман, с сожалением выбрасывая сгоревший до самой «гильзы» косячок. – Вали и не… это самое… не дёргайся! Не трону я её, – заплетающимся от давшей в мозги «дури» языком промямлил Макарон, хотя его лицо говорило совсем об обратном. Он то и дело поглядывал на шевелящуюся на тахте Ирину, при этом похотливо улыбаясь.

Особенно возбуждали наркомана струящиеся по бледным щекам девушки слезы. Сейчас Клим уйдёт, а он, Макарон, наконец-то воплотит в реальность свою давнюю сексуальную фантазию.

Наконец старшой вышел, прикрыв за собой дверь, снаружи щёлкнул закрывающийся амбарный замок, и помещение гаража погрузилось в непроглядную темноту. Лишь из-под массивных железных дверей пробивалась тонкая полоска дневного света.

– Сейчас, малышка, мы с тобой сыграем в одну очень интересную игру, – проглотив слюну, прошептал Макарон, на ощупь продвигаясь к тому месту, где в стенной выбоине стоял огарок толстой парафиновой свечи. – Она тебе понравится, правда. – Вспыхнувшая спичка выхватила из мрака безумно горящие бесцветные глаза. – Ну вот, теперь совсем другое дело!..

Наркоман вернулся на тахту, присел на краешек, какое-то время, не моргая, наблюдал за безуспешными попытками Иры освободиться от впившихся в запястья и щиколотки тонких капроновых верёвок, а потом резким движением вырвал у неё изо рта носовой платок.

Девушка зашлась в кашле. Справившись с ним, она смерила похитителя ненавидящим взглядом, в котором одновременно сочетались боль и отчаяние.

– Что вам надо от меня, сволочи?! – крикнула она, но тут же получила жёсткий удар тыльной стороной ладони по губам.

– Сыграем, куколка? Я думаю, ты знаешь толк в таких вещах. Правда?.. По крайней мере в азах. Смотри, что у меня есть! – Макарон протянул к Ире моток верёвки. – Та самая, которая у тебя на руках и ногах. Но здесь ещё немного осталось, жалко будет, если пропадёт без дела. – Накинув один конец на торчащую чуть выше тахты скобу, он прочно затянул узел, второй конец привязал за крепко стянутые ещё в машине запястья. – Вот теперь можно развязывать ноги, все равно никуда не убежишь! – Вадим поднял с пола осколок бутылочного стекла и осторожно, чтобы не получить коленом в лицо или пах, перерезал путы на щиколотках Ирины. – Скотина, ублюдок, ничтожество! – сам себе громко, нараспев крикнул наркоман. – Как ты обращаешься с девушкой? Разве не видишь, что она просто сгорает от нетерпения?! Разве не понятно, что она хочет, чтобы ты поимел её?! Здесь, сейчас!

– Нет, нет, не надо, прошу вас, – обессилено прошептала Ира, глядя на искажённое адской гримасой лицо безумца. – Скажите мне, что вам от меня нужно?..

– Нет, это ты мне скажи! – перебил наркоман, вдруг прыгнувший вперёд и разжавший до этого плотно стиснутые ноги девушки так, что его бедра очутились как раз посередине. – Скажи, что ты безумно хочешь меня!..

– Нет, нет… – слезы градом катились по гладкой коже Иры и падали вниз, на утрамбованный тысячами шагов земляной пол.

– Врёшь, – коротко и сухо ответил Макарон, а потом быстро расстегнул одной рукой ремень, спустил штаны и, слившись с Ирой воедино, засопел, до боли покусывая крепкие коричневые соски.

– Не… не надо! – прошептала девушка и во второй раз за последние тридцать минут потеряла сознание.

Доложив Герцу об удачном похищении, Клим приехал обратно к гаражу в отличном настроении.

Собственно, чего ему не радоваться? Бригадир остался доволен работой и сказал, что в скором времени приедет, чтобы лично побеседовать с девчонкой. Обещал завтра же представить их с Макароном братве и отправить на рабочую стрелку с группировкой «чехов».

Мечты сбывались, и Клим был счастлив.

Он быстро открыл замок на массивных дверях гаража, потянул их на себя… А потом, едва в полумрак помещения ворвался поток дневного света, молниеносно схватился за рот обеими руками, выронил тяжёлый замок на землю, и его стошнило прямо на ботинки.

Бледный, весь перепачканный в крови Макарон старательно вырезал на теле девушки какой-то рисунок, крепко зажав пальцами правой руки зелёный осколок стекла.

В губах его дымился окурок сигареты, волосы были мокрыми и взлохмаченными, на лице застыло выражение вдохновенного скульптора, превращающего безликую породу в произведение искусства.

Он стоял на карачках со спущенными штанами, и было видно, как дьявольская работа возбуждает его.

– Ты что, охренел, скотина! – закричал во все горло Клим, с трудом подавляя очередной приступ тошноты. – Переста-а-ань!..

Он подлетел к наркоману и изо всех сил ударил его ногой в челюсть.

Тот неловко запрокинул голову, колени его оторвались от пола, окурок сигареты и осколок стекла разлетелись в стороны. Макарон повалился на землю, прямо возле ног обезображенной девушки, и завыл, как побитая собака.