Финн сдвинул брови:

— Даже твои сладкие речи не заставят меня отказаться от тебя, мэйха. Ее пальцы сжались крепче:

— Я прошу… отпусти меня. Ведь ты все-таки человек, хоть и оборотень…

— Мэйха, — хрипло ответил он, — я не могу…

Она хотела закричать, чувствуя, как он кошеном раздвигает ей ноги, но внезапно в их мысли ворвался голое, вызывавший в ее душе образ Сторра.

Лиир, ты не должен этого делать. Это заставило Финна отшатнуться от Аликс, она приподнялась было, но он, выругавшись, швырнул ее на землю и напряженно замер на коленях, глядя на волка. Сторр стоял в густом подлеске, неотрывно глядя на Финна. Аликс в душе благословляла его вмешательство, хотя и не могла, почему волк решился заступиться за нее. Медленно, медленно, бесконечно осторожно она приподнялась на локте.

— Сторр! — прошипел Финн. Она не для тебя.

Финн с яростью обернулся к девушке:

— Кто ты?

Она ответила спокойно, хотя — видят боги, с каким же трудом давалось ей сейчас это спокойствие!

— Я же уже сказала тебе…

Чэйсули положил руку ей на горло, не сжимая пальцев, но Аликс почувствовала в этом жесте угрозу:

— Ты ничего не сказала! Кто ты?

— Я — дочь фермера! Мой отец — Торрин, мать — Ленда. Отец был мастером меча у Мухаара Шейна до того, как начал пахать землю, — она взглянула на Финна.

— Я его дочь. И больше мне сказать нечего.

Глаза Финна сузились:

— Был мастером меча при дворе Мухаара, говоришь… И давно это было?

Аликс устало вздохнула, она не понимала смысла этих расспросов, но чувствовала, что избегла опасности — по крайней мере, на время Финн оставил ее в покое:

— Мне семнадцать лет. Он оставил службу у Мухаара за год до того, как родилась я, и взял в жены девушку из долины. Но я не знаю, как долго он служил Шейну. Он не рассказывает об этом.

— Не рассказывает? — раздумчиво проговорил Финн, убирая руку с горла девушки. Он сел на корточки, задумчиво нахмурившись, отбросил с лица прядь тяжелых черных волос.

Аликс, почувствовав себя в безопасности, села тоже и поправила задравшуюся юбку. Длинная царапина на лице горела, болели сбитые ноги, но она сделала вид, что ей нет до этого дела. Показать свою слабость? — ну уж нет, этого удовольствия Финн не получит.

Финн между тем бесстрастно посмотрел на нее:

— Ты знаешь историю кумаалин ?

— Их две, — она прикрыла ноги юбкой. Финн усмехнулся:

— Верно. И одну из них ты рассказывала этому малышу принцу, когда мы встретились — а он пытался тебя переубедить. Какой же из двух ты веришь?

Ее утомляло вечно меняющееся настроение Чэйсули, однако пока ей вроде бы действительно ничто не грозило. Уверившись, что Финн больше не набросится на нее, как горная кошка на кролика, Аликс начала говорить с вновь обретенной уверенностью в себе:

— Дочь Шейна разорвала помолвку, которая должна была соединить Хомейну и Солинду. Эта свадьба могла наконец дать мир двум народам, враждовавшим веками, но дочери Шейна не нужен был Эллик, сын Беллэма. Она предпочла бежать с Чэйсули.

— С Хэйлом, — подтвердил Финн, — С ленником Шейна, давшим ему клятву верности.

Аликс пожала плечами:

— Этого я не знаю. Я только слышала однажды, как отец упомянул эту историю в разговоре с матерью. Он думал, что я не слышу.

— Это правда, мэйха, — серьезно сказал Финн. — Хэйл увез с собой Линдир в леса Хомейны, но только потому, что она просила его об этом, и потому, что она не хотела выходить замуж за Эллика Солиндского.

Аликс посмотрела на Чэйсули исподлобья, рядом с таким Финном она ощущала какое-то странное спокойствие.

— И какое отношение это имеет ко мне?

— Никакого, — немедленно откликнулся Финн. — Зато это имеет отношение ко мне и к тому, почему ты оказалась здесь. То, что я говорил тебе раньше, правда.

В кумаалин погибло большая часть наших воинов — и слишком много женщин. Мы были почти уничтожены как народ — по воле Шейна. И теперь в моих руках дочь бывшего мастера меча при дворе Мухаара — того, кто был свидетелем начала кумаалин, — он медленно улыбнулся и поднял руку в уже виденном Аликс жесте ладонью вверх. — Кто знает, быть может, это толмоора.

— Это… что?

— Судьба. Предназначение. Это слово Чэйсули, означающее неизбежность того, что должно случиться — того, что в руках богов, — Финн насмешливо улыбнулся, глядя на нее. — Ты же не знаешь о Пророчестве — как я тебе объясню?

— Снова это Пророчество, — с плохо скрытым отвращением пробормотала Аликс.

Туманные намеки Финна на некое тайное знание, недоступное ей, начинали потихоньку раздражать ее. Она взглянула на волка, неподвижно лежащего неподалеку от них: Сторр то ли слушал их разговор, то ли просто дремал в траве, не разобрать.