Дел хмыкнула.

— А разве нет?

— Это работа спасает их от беды.

Под мышкой Дел зажала завернутый в одеяло меч, с которым не пожелала расстаться.

— Твоему другу можно доверять?

— Фоуада знает каждый и он знает все обо всех. Если бы он хоть раз продал своих друзей, он был бы уже мертв, — широким жестом я показал на дверь. — Комната нам обеспечена. Если хочешь сначала поспать — иди вперед. Я посижу немного в тени, расслаблюсь за чашкой акиви и миской тушеного мяса.

Дел пожала плечами, проходя мимо меня.

— Я тоже проголодалась, — отрезала она.

В кантине было прохладно, глухо, сумрачно. Я вздохнул, пошел к подходящему столу около двери, по пути избавляясь от перевязи, и вытащил ногой табуретку.

— Фоуад! — заорал я. — Акиви, мясо, сыр!

Как я и ожидал, Фоуад выскочил из задней комнаты и приветственно развел руки.

— Песчаный Тигр! — закричал он. — А я совсем недавно услышал, что ты мертв!

Дел многозначительно посмотрела на меня.

Я сделал вид, что не заметил ее взгляда.

— А я похож на мертвого?

Южанин засмеялся.

— Я в это и не поверил. Всегда кто-нибудь говорит, что ты мертв.

Я пожал плечами, усаживаясь спиной к стене, пока Дел искала табуретку.

— Риск профессии. Несколько раз тебя почти не обманули, но все обошлось.

Фоуад остановился у стола. Он был низеньким, худощавым и дружелюбным. В темных волосах уже появилась проседь. О его большой любви к ярким цветам напоминали ярко-желтый бурнус и ярко-красный хитон. Темные глаза жадно блеснули, когда он улыбнулся Дел.

— А это Северная баска?

Дел понадобилась вся ее выдержка, чтобы не выдать игру. Но Фоуад не купился. Он усмехнулся, выслушав ее рассказ о Границе, необходимости поездки в Джулу и случайной встрече с Песчаным Тигром, которого она наняла для сопровождения. Полный веселья и понимания Фоуад кивнул, вежливо согласился, потом сверкнул глазами на меня и поспешил выполнять заказ.

— Не сработало, — заметил я. — Наверное и тебе лучше об этом знать.

Ее губы слабо изогнулись.

— Может стоило выбрать кантину, владелец которой тебя не знал бы, — она помолчала и добавила. — Если такое место существует.

Я шумно вздохнул.

— На данный момент я полностью удовлетворен. Ты можешь тоже расслабиться. К утру я пойму, что делать, так что спокойно наслаждайся дневным отдыхом.

Она поставила локти на стол, но сидела очень прямо.

— К утру?

Я осмотрел комнату отмечая немногочисленных посетителей. Они ели, пили, разговаривали. Не обнаружив ничего подозрительного, я угрюмо пробормотал:

— Может быть твоя идея совсем неплоха. Спросить Чоса. Я ведь даю ему шанс наказать брата.

— Это ты ему и скажешь?

Я фыркнул.

— Ну, предположим, я просто объясню, что не буду ему противиться. Вряд ли Чоса откажется от возможности рассчитаться с братом, так что ему придется объяснить мне, где он его запер.

— Вот просто так спросить? — удивилась Дел.

Я представил и мне стало гораздо тоскливее.

— Выражение «просто так» к Чоса никакого отношения не имеет. Будь у меня выбор, я бы с ним никогда не говорил — но чтобы получить такой выбор, мне придется с ним пообщаться, — я мрачно посмотрел на нее и предложил: — Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Фоуад вернулся с акиви, мясом и сыром и поставил все на стол.

— Баска, — уважительно сказал он, — да озарит солнце твою голову.

Дел слабо улыбнулась.

— И твою, Фоуад.

Удовлетворенный ответом, он ушел. Я налил две полные чашки — не слушая протесты Дел — и одну чашку передал ей через стол.

— Следи за акцентом, — посоветовал я.

— Но я с Границы, — пробормотала она. — У них есть акцент.

— Да, Пограничный. А у тебя Высокогорный.

— Здесь не поймут разницу.

— Фоуад поймет. Но он не выдаст, — я поднял чашку. — За конец миссии и за будущее приключения.

Дел недовольно сжала губы, но ударила своей чашкой по моей.

— Миссии до конца еще очень далеко, а приключение уже наскучило.

— Слушай, откуда такое уныние. Посмотри, чего мы достигли.

Дел выпила, охотно кивая.

— Конечно посмотри. Оба мы теперь шишки, только от этого у нас одни неприятности.

Я выпил полчашки, потом усмехнулся.

— Ни ты, ни я ничего не можем сделать, не привлекая к себе внимания. Такие уж мы люди.