Он стоял, сжимая нож в левой руке. Когда я повернулся, он бросился на меня и вонзил лезвие в правое плечо, разрезая плоть и мышцы, пока сталь не застряла в перевязи. Острие уткнулось в кость.

Я стоял слишком близко и не мог воспользоваться Разящим, поэтому пришлось выхватить свой нож левой рукой и ударить вора коленом в промежность, тут же мысленно поблагодарив Дел за прекрасную идею. Проклиная боль в плече, я перекинул нож в правую руку и ударил. Несмотря на туман, застилавший глаза, я удовлетворенно отметил, что клинок вошел точно в сердце. Вор повернулся и упал. И застыл на земле.

Я пошатнулся, нащупав ближайшую стену, прислонился к ней и выругался, надеясь, что это встряхнет меня. Разящий, затупившись от крови, лежал в песке в аллее. В таком месте не оставляют хороший меч, но мне было не до него.

Рваная рана в плече была не смертельной, но кровь текла ручьем, плечо болело как в аидах. Я зажал в левой руке складки бурнуса и прижал их к ране, чтобы остановить кровотечение. Немного отдышавшись, я наклонился и подобрал нож и меч. Наклон чуть не прикончил меня, но я, шатаясь, выпрямился, убедился, что держусь на ногах, и поспешил выбраться из аллеи. Конечно воры уважали танцора меча, когда он был в добром здравии, но воткните в него нож и он превратится в легкую добычу для каждого.

Я понимал, что если кто-то заметит мою рану, я нарвусь на новые неприятности, и мне пришлось свободно опустить руку. Я шел и чувствовал, как под бурнусом по коже стекали капли крови. Выбора у меня не было – я должен был вернуться в гостиницу и привести себя в чувство, прежде чем снова отправляться на охоту за Дел.

Моя черноглазая потаскушка сидела за столом и глаза ее расширились, когда я вошел (ну… ввалился). Думаю к тому времени я уже едва держался на ногах. Она помогла мне упасть на ближайший стул, налила изрядную порцию акиви и залила акиви мне в горло. Без ее помощи я бы разлил всю чашку. Правая рука мне уже не подчинялась, а левая дрожала.

– Я говорила, что тебе лучше было остаться со мной, – выговаривала девчонка.

– Может и так, – комната плыла и рассыпалась на части.

– Пойдем в мою комнату, – она нырнула мне под левое плечо и напряглась.

Я тупо ухмыльнулся.

– Боюсь, что сегодня ночью от меня толку не будет, баска.

Она дерзко улыбнулась в ответ.

– Это еще неизвестно, бейло. Марика знает, как оживить мужчину, даже если в нем почти не осталось крови, – она хмыкнула. – Пошли, бейло. Я помогу.

Она действительно помогла. Она протащила меня через узкий дверной проем в крошечный чулан. В углу стояла кровать (естественно), на которой видимо Марика подрабатывала.

Я сел на край, разглядывая Марику сквозь туман в глазах, и попытался изобразить повелительный тон.

– Буду спать здесь. Но утром я должен ехать в Джулу, так что не позволяй мне спать слишком долго. Меня ждет танзир.

Марика уперла ладошки в бока и расхохоталась.

– Если ты надеешься, что это предупреждение заставит меня держать руки подальше от твоего кошелька, побереги дыхание. Я присмотрю за тобой и твоими деньгами. Я не дура и не собираюсь делать своим врагом Песчаного Тигра.

Я всмотрелся в туман.

– Я тебя знаю?

– Это я тебя знаю, – усмехнулась она. – Все тебя знают, бейло. Тебя, и этот меч, и когти на шее, – она наклонилась, продемонстрировав часть своих прелестей, и нежной рукой провела по правой стороне моего лица, лаская шрамы, – и это, – прошептала она. – Ни у кого больше нет этого.

Я пробормотал что-то и рухнул на кровать. Голова кружилась и я решил, что в этом было повинно акиви на пустой желудок (не говоря уже о ножевой ране, сопровождаемой существенной потерей крови). Если Марика собиралась на себе проверить легендарные способности Песчаного Тигра, она должна была набраться терпения.

Марика сняла с меня сандалии и прошептала что-то о необходимости промыть рану и осмотреть сломанный палец.

«Новый сюжет в моей легендарной биографии», – смутно подумалось мне, и я уснул.

Открыв глаза, я увидел две пары глаз, рассматривавших меня в упор. Они чего-то ждали. Обе пары были ярко-голубыми. Одна принадлежала Дел.

Я резко сел, но тут же вскрикнул от боли и снова рухнул на подушки.

Дел положила мне на лоб прохладную ладонь.

– Глупый, – отметила она, – лежи спокойно.

Я снова попробовал открыть глаза, когда голова перестала кружиться и боль упала до терпимого уровня. Дел была цела и невредима, и ничем не отличалась от той Северянки, которую я видел днем раньше, только длинные волосы она снова заплела в косу. На Дел был знакомый бурнус абрикосового цвета. Он оттенял теплый, золотистый цвет загоревшей кожи.

– Как ты меня нашла? – пробормотал я.

Она подалась вперед на табуретке, положила локти на колени, а подбородок на ладони.