Можно было выбрать одну из трех более ком­фортабельных комнат, снабженных креслами, авто­поваром, оборудованием и экранами, позволяющи­ми видеть и слышать допрос. Но Ева считала, что, пользуясь этими приспособлениями, наблюдатель находится слишком далеко от объектов наблюде­ния. Она предпочитала стекло.

– Принести вам стул?

– Что? – Ева недоуменно посмотрела на Макнаба.

– Стул, на случай, если вы устанете стоять.

– Мы с вами не на свидании.

Макнаб сунул руки в карманы и надулся.

– Я просто старался быть внимательным, потому что вас стукнули по голове и разукрасили вам физиономию.

Ева успела забыть о состоянии своего лица и не слишком обрадовалась, когда ей о нем напомнили.

– Спасибо, но, если мне понадобится стул, я могу принести его сама.

Когда по другую сторону стекла открылась дверь, лицо Макнаба прояснилось.

– Она идет! Желаю удачи, беби!

– Сержант Беби, – поправила Ева и приготови­лась наблюдать за шоу.

Усадив Морин Стиббс за шаткий стол, Пибоди включила запись и предложила ей стакан воды. «Вполне профессионально и без лишних угроз», – с одобрением подумала Ева.

Полицейский Трой Трухарт занял пост у двери. Он был молод, красив и выглядел не более свирепо, чем щенок кокер-спаниеля. «Но униформа произве­ла должное впечатление», – подумала Ева, видя, как взгляд Морин мечется между Пибоди и Трухартом.

Ева ощущала, как напряжены нервы Пибоди, видела это напряжение в быстром взгляде, который она бросила на стеклянную перегородку, наливая воду.

– Не понимаю, почему я должна была ехать сюда. – Морин сделала маленький глоток, словно ба­бочка на цветке. – Муж и дочь ждут меня дома.

– Это не займет много времени. Мы ценим ваше сотрудничество, миссис Стиббс, и я уверена, что ваш муж будет вам благодарен за оказанную нам по­мощь. То, что дело до сих пор остается открытым, должно быть, нелегко для вас обоих.

«Отлично, – подумала Ева. – Говори ей о муже при каждом удобном случае».

Пибоди начала напоминать Морин ее показа­ния, прося ее повторить или уточнить некоторые де­тали.

– В электронном отделе редко проводят допро­сы. – Макнаб беспокойно теребил серьгу в левом ухе. – Как у нее получается?

– Пока все хорошо.

Пибоди бойко задавала вопросы, но Ева чувство­вала, что в глубине души ее таится неуверенность.

– Я уже говорила об этом. – Морин поставила чашку с водой. – Какой смысл заставлять нас пере­живать все заново? Ее нет уже несколько лет.

– Она не говорит «умерла» и не называет Маршу по имени, – заметила Ева. – Пибоди следует ис­пользовать это и надавить на нее.

– Должно быть, смерть Марши сильно потрясла вас. Вы ведь были близкими подругами?

– Да, конечно. Все были потрясены и расстро­ены. Но для нас это уже в прошлом.

– Подругами и соседями, – настаивала Пибо­ди. – Но вы утверждаете, что она никогда не упоми­нала о том, что разочарована в своем браке, и о свя­зи с другим мужчиной.

– Некоторые вещи не обсуждают даже с друзья­ми и соседями.

– Но держать это в секрете тоже было бы нелегко.

– Не знаю. – Морин снова придвинула к себе чашку и сделала глоток. – Я никогда не изменяла мужу.

– Ваш брак достаточно прочен?

– Конечно.

– Но ведь вам пришлось преодолеть серьезное препятствие…

Рука Морин дрогнула, и вода плеснула через обо­док чашки.

– Простите?

– Марша. Она являлась препятствием.

– Не понимаю, о чем вы.

– Вы заявили во время расследования, что Бойд Стиббс очень любил свою первую жену и что вы ни­когда не замечали никаких трений между ними.

– Да, но…

– И вы, и другие утверждали, что Бойд и Марша любили друг друга, у них было много общих интере­сов и общих друзей.

– Да, но это было раньше – до того, как… – Она умолкла.

– Можете вы подтвердить, миссис Стиббс, что Бойд любил свою первую жену Маршу Стиббс?

– Да, – ответила Морин с явной неохотой.

– И вы утверждаете, что Марша Стиббс была предана мужу?

– Она посвящала работе слишком много време­ни и редко что-нибудь готовила. Ему приходилось стирать белье куда чаще, чем ей.

– Понятно, – кивнула Пибоди. – Значит, она пренебрегала своими обязанностями жены и хозяй­ки дома?