Вера замолчала и перевела дух, с некоторым удивлением слушая, как Сашка смеется. Послушала и подозрительно спросила:

— Ты чего смеешься?

— Это я от радости, — объяснил он сквозь смех. — Ой, Вер, ты бы себя слышала… Нет, я, конечно, подозревал, что ты ни на кого не похожа, но чтобы до такой степени…

Вера хотела сказать, что она как все, даже уже какие-то аргументы вспомнила, которыми убеждала Генку полчаса назад, но сразу и раздумала говорить. В самом деле, какая разница? Даже если все похожи друг на друга, все — как все, все равно люди выбирают кого-то одного, одну, единственного, единственную. Значит, эти единственные для тех, кто их выбрал, чем-то отличаются от всех остальных, чем-то не похожи ни на кого… Даже странно, почему она раньше об этом не догадалась.

— Сашка, ты тоже ни на кого не похож, — озвучила она свое открытие.

— Ну, естественно, — весело согласился он. — Ни на кого не похож. Кроме Кости. Неужели правда не заметила, что мы близнецы?

— Не заметила, — виновато призналась Вера. — Не успела как-то… Сомневаюсь я, что вы близнецы… Да и не в этом дело. Дело в том, что ты единственный. Столько миллионов людей, а ты единственный. Так странно. Я к этому никак привыкнуть не могу.

— Ничего, привыкнешь, — пообещал Сашка. — Я-то сразу привык. Как увидел тебя — так сразу и привык.

Он еще что-то говорил, что-то уже знакомое, они об этом уже, кажется, говорили… Или она об этом думала, а Сашка думал одновременно с ней… Она слушала и сама говорила что-то знакомое ему, и потихоньку привыкала к новому ощущению: быть единственной среди миллионов людей — это очень правильно.