— Я не знаю, что значит заниматься обычными вещами, — слабо возразила она.

— А я все тебе объясню. Сейчас я почти не разъезжаю — я передал свои полномочия доверенным лицам.

Он протянул руку и ненадолго сжал ее руку в своей. Из его ладони в ее, соединяя их, словно побежал поток электричества.

— Я думаю, тебе понравится там жить, — сказал он глухим от волнения голосом. — Там живут простые, обычные люди…

— Такая и я, — прошептала она. — Самая обычная. У нас в Новой Зеландии нет сквайров, Сол.

— Нет, и у вас они есть, просто они не имеют официального статуса. Там тебе будет очень хорошо. Ты вот сказала «самая обычная»… — Он опять тихо засмеялся, встал и притянул ее к себе. — Откуда, черт возьми, такие мысли?

Она расслабилась, вся отдаваясь во власть внезапно затопившего ее чувства. Его губы у нее на лбу были горячи, руки сильно и нежно обнимали ее, прижимая к своему крепкому телу, но этого было недостаточно. Хотя это все, что он может дать ей сейчас. Ей еще предстоит научиться быть благодарной за его доброту.

— Я существо не очень-то общественное, — откровенно и серьезно сказала она. — Семья — вот единственное, что мне в действительности нужно. И я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ее создать. Если мы будем терпеливо относиться друг к другу, мы обязательно сумеем это сделать.

— Терпение… — Он неожиданно ослепительно улыбнулся ей. — Хотя эта добродетель давно вышла из моды, но мне она нравится. Давай пообещаем быть всегда терпеливыми друг к другу, Кэндис.

Неожиданно почувствовав глупое смущение, она улыбнулась ему в ответ. У нее было такое ощущение, словно они пообещали друг другу гораздо больше, чем просто терпение, но вновь зазвонил телефон, и больше они к этому разговору не возвращались. Чувствуя безотчетную радость, она стала собирать вещи, чтобы лететь на Фалаиси.

Только тогда, когда они уже преодолели половину пути и летели над морщинистой гладью Тихого океана, она наконец решилась спросить его, знает ли что-нибудь Стефани обо всей этой истории.

Сол оторвался от бумаг, аккуратная стопка которых ждала его в салоне, обставленном в деловом стиле — что-то вроде удобного кабинета и зала для совещаний, и уточнил:

— О том, что ты ее сестра?

Она кивнула.

— Да. Я сказал ей об этом перед тем, как вылететь к тебе.

— И что она на это сказала?

Он нахмурился — то ли от нетерпения, то ли от раздражения, она не поняла. Его длинные пальцы крепко стиснули авторучку.

— Она, конечно, была страшно удивлена, узнав об этом, но, привыкнув к мысли, что у нее есть сестра, решила, что ей это даже нравится.

— Она знала о том, что она приемная дочь?

— Разумеется, — решительно сказал он. — Она знала все обстоятельства своего рождения, знала о том, что ее родители умерли, и даже о том, что ее мать покончила с собой.

— Понятно. А ты знал нашу мать? — вдруг спросила она.

— Да, — произнес он медленно, закрывая ручку. — Я видел ее всего один раз, когда мне было лет четырнадцать.

Она затаила дыхание. Она разговаривала с другими людьми, которые знали ее мать, но ей почему-то хотелось услышать, что скажет о ней Сол. Он, видимо, тоже понял это, так как внезапно задумчиво произнес:

— Такая маленькая, примерно твоего роста, и в ней было что-то такое же привлекательное, как в тебе, как бы это сказать, какая-то земная чувственность, лишенная всякой искусственности, что-то, чего она и сама не понимала и даже не осознавала. Она была еще тише, чем ты, застенчивая, даже робкая. Она понравилась мне, но я не удивился, когда услышал, что она покончила жизнь самоубийством.

— Наверное, она была в страшном отчаянии, — печально сказала Кэндис.

Он снова снял с ручки колпачок.

— Я думаю, что со смертью моего дяди разум ее несколько помутился. Горе делает с людьми странные вещи, и даже мне, четырнадцатилетнему мальчику, было ясно, что она готова была целовать землю, по которой он ступал.

— Когда я узнала обо всем этом, — начала она осторожно, — я не могла понять, как же можно покончить жизнь самоубийством, когда у тебя есть ребенок.

— И оставить Стефани, так же как она когда-то оставила тебя?

Она закусила губы. Она могла бы уже не удивляться его проницательности, но каждое новое ее проявление заставало ее врасплох.

— Мне кажется, что она искренне считала, что так будет лучше для тебя. Я очень сильно сомневаюсь, что родителям легко решиться на такое — отдать своего ребенка. К тому же, давай говорить откровенно, Кэндис, большинство приемных родителей обожают своих детей, и то, что случилось с тобой, это какое-то трагическое стечение обстоятельств, которое бывает не так уж часто.