Одетая в свое самое лучшее голубое шелковое платье, Стефани вся светилась радостью и была необыкновенно хороша в этой роли, преисполненная решимости неукоснительно соблюдать правила свадебного ритуала. Именно она настояла на том, чтобы Кэндис специально для нее надела «что-нибудь старинное» — мелкий неровный жемчуг и гранатовый браслет, принадлежавшие когда-то их матери. Задыхаясь от гордости и любви, Кэндис чувствовала, как радость и счастье признания переполняют ее.

Грант был шафером, а Тамсын, как она позднее призналась, прекрасно справилась с ролью матери невесты и даже выкрикивала в нужные моменты здравицы в честь молодых. Трое их детей — две девочки и мальчик, как две капли воды похожий на своего отца, — вначале держались с Кэндис очень сдержанно, но скоро тоже приняли ее как свою. Кроме радости любви и супружества, Сол дарил ей семью.

Но Кэндис была готова отдать все это счастье за человека, который ждал ее у алтаря, так думала она, идя по проходу между рядами с букетом бледно-розовых и зеленых орхидей в руках.

Руки ее дрожали. Она попросила, чтобы сейчас ее сопровождала только Стефани. Неожиданно этот путь показался ей бесконечно долгим и одиноким, путь к ее будущему, в котором, может быть, и не суждено сбыться ее надеждам. Сейчас перед ее мысленным взором промелькнули те горькие уроки, которые преподала ей жизнь. Эти видения уродливо насмехались над ней, злорадно нашептывали, что в конце концов он тоже отвергнет ее, тогда на кого ей останется надеяться?

Но в этот момент Сол повернулся к ней. Словно поняв все, что происходит с ней в эту минуту, он улыбнулся ей нежно и ободряюще, и все эти страшные призраки растаяли, как дурной сон. Она расправила плечи, орхидеи в ее руках перестали дрожать, а голос зазвучал ровно и уверенно, когда она вслед за священником стала повторять слова клятвы. Потом звонили церковные колокола, туристы на улицах останавливались, чтобы поглазеть на кавалькаду красиво убранных свадебных машин, увозивших молодоженов назад в особняк Чэпменов, а она сидела рядом с человеком, которого поклялась любить и боготворить всю жизнь, и он крепко сжимал ее руку в своей. Даже сквозь затемненные стекла машины ее свадебное кольцо горело и переливалось на солнце.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал сначала это кольцо, а потом ее ладонь.

— Мне показалось, ты готова была убежать, — тихо сказал он.

— Я такая глупая — мне вдруг стало так страшно.

Он крепко сжал ее руку в своей.

— Я бы последовал за тобой, даже если бы ты убежала на край света. Но, слава Богу, этого не понадобилось.

Поздравить молодых пришли самые близкие, все было очень просто и непринужденно. После этого все отправились на огромное торжество, устроенное в честь новобрачных в соседней деревне, неподалеку от дома. Оно оказалось куда более официальным и почти целиком проходило на местном наречии, которым Сол владел в совершенстве.

Когда праздник закончился и их стали напутствовать в дорогу шутливым пожеланием, от которого все так и покатились со смеху, какаято древняя старуха подмигнула Кэндис и прошептала:

— Ему и говорить ничего не нужно, как видно, он уже с пеленок знал, как можно сделать женщину счастливой.

Наконец они остались вдвоем. Машина ехала по дороге, которую Кэндис сразу узнала.

— А что тебе сказала эта старуха? — с наигранной скромностью спросила она, любуясь его профилем и вспоминая свое смятение, когда в тот злополучный день она ехала с ним по этой дороге.

Он улыбнулся ей легко и непринужденно.

— Если ты хочешь сделать женщину счастливой, бей ее, когда она этого заслуживает, люби ее и никогда не переставай говорить ей о том, что она красавица. Но кроме этого, не давай ей отдыха ни днем, ни ночью.

— А то последнее, что она прошептала тебе в самое ухо, так что слышали только ты и она?

Он хитро улыбнулся.

— Она сказала, что мне повезло, ведь не каждая женщина может подарить мужу первенца-сына.

Кровь бросилась ей в лицо.

— Как она узнала?

— Я думаю, на своем веку ей довелось видеть много беременных женщин. А что касается пола нашего ребенка, то некоторые старые полинезийки обладают каким-то талантом по части таких предсказаний.

— И как часто они ошибаются?

Он засмеялся.

— Около восьмидесяти процентов их предсказаний сбывается, но об этом не стоит волноваться. Дочь или сын, в любом случае наш ребенок будет желанным и любимым.

Она кивнула, легко касаясь своего живота, сердце ее переполняли радость и счастье. В его голосе было столько спокойной уверенности, что она едва удержалась от слез. Но внезапно в голову ей пришла другая мысль.

— Как ты думаешь, заметил ли это еще ктонибудь? — озабоченно спросила она.

— Конечно, нет, с чего ты взяла? Если только Тамсын. Она относится к тебе с большой заботой и вниманием. А что, это тебя смущает?

— Мне кажется, да, — тихо ответила она. — Тебя, по-моему, тоже, иначе ты бы сказал об этом Гранту.

Он слегка пожал плечами.

— Нет. Я просто хочу, чтобы вся эта шумиха вокруг нашего брака слегка улеглась, прежде чем тебе придется отвечать на вопросы, связанные с твоей беременностью.