— Я очень польщен, леди Ориел, что вы посчитали необходимым отметить мое первое появление за общим столом таким изысканным туалетом. Хотя, по правде, никакое, даже самое роскошное, платье не сможет соперничать с вашей красотой, и даже ваше ослепительное ожерелье меркнет на фоне зеленого огня ваших глаз.

Итак, он думает, что она решила сменить платье, потому что он поцеловал ее. Самодовольный наглец.

— По правде говоря, лорд Рэ… милорд, я переоделась по чистой случайности.

— Маленькая негодница, не может быть, чтобы вы забыли, как меня зовут.

— Клянусь, я запамятовала.

Он насадил на нож кусочек жареной капусты и внимательно стал его изучать.

— Хотите, я научу вас, как запомнить мое имя? Я знаю тысячу способов. Самых приятных и восхитительных.

— Чума на вашу голову. Я не хочу ничему у вас учиться.

Блэйд уронил салфетку на пол и наклонился, чтобы поднять ее. Выпрямляясь, он как бы случайно коснулся рукой ее талии.

— Вы не совсем откровенны, милая. Готов поклясться, что вам понравились мои уроки, которые я давал вам не далее как два часа тому назад.

— Держите руки подальше, милорд.

Схватив пустой бокал, Ориел с такой силой опустила его на стол, что слуга поспешил налить ей вина. Блэйд тем временем обвел стол внимательным взглядом.

— Ваш почтенный двоюродный дедушка не присоединился к нам. Он не болен?

— Нет, он часто ложится спать пораньше, особенно если днем много работает.

— Похоже, он сильно раздражает вашу тетушку Фейт, — сказал Блэйд. — Она жаловалась Ливии по поводу его скупости в отношении ее дочерей и сетовала, что он никак не отправится в мир иной, оставив Джейн и Джоан обещанное наследство.

— Вам не следует слушать тетку Фейт. Она воображает, что несет крест великомученицы. Дедушка Томас постоянно дает ей понять, что она далеко не святая, и Фейт ненавидит его за это.

Этот разговор напомнил Ориел о уверенности деда в том что этот навязчивый повеса влюблен в нее, и она фыркнула. Дедушка Томас слишком стар, он ничего не смыслит в любви.

— Чем я сейчас вас обидел, милая?

— Не называйте меня так. Я не одна из ваших возлюбленных, вы слишком много себе позволяете.

— Приношу извинения, мадам, что я украл у вас поцелуй. Если я этим обидел вас, если вы считаете, что я вел себя недостойно, скажите, что мне сделать, чтобы изменить ваше отношение?

Она потягивала вино, держа в руке бокал, и внимательно изучала этого опасного человека. Он представлялся ей безнравственным, двуликим порождением сатаны, а вовсе не героем любовной поэмы.

— Вы читали сэра Томаса Уайета?

— Не смотрите на меня, как на свинью, которая неожиданно завела разговор о Священном Писании. Хотите я докажу, что вовсе не такой невежественный, как вы представляете?

Блэйд кашлянул и положил руку на грудь. «Считаю величайшим грехом ставить жизнь выше чести и ради простого существования жертвовать тем, ради чего как раз и стоит жить». Или, может быть, вы предпочитаете Гомера? «Она заговорила и извлекла из своих недр разноцветный пояс, который содержал все ее соблазны. В нем были любовь и желание, в нем таилась такая соблазнительная сила, которая могла лишить рассудка любого мудреца».

Она старалась не смотреть на него, ибо он лукаво посмеивался своими серо-голубыми глазами, явно поддразнивая ее.

— Я думала, вы прохвост.

— Теперь, надеюсь, не думаете.

— Сейчас я вижу, что вы образованный прохвост.

— Давайте не будем ссориться, милая. — Он понизил голос. — Я не собираюсь уезжать, а поэтому вам лучше привыкнуть ко мне.

— Я не буду вас замечать.

— Попробуйте. — Он ухмыльнулся. — Но тогда мне придется дни и ночи напролет проводить под вашим окном, воспевая вашу красоту.

— Нет уж, не надо! — Она посмотрела на него, как на картежника-сифилитика.

— Хорошо. Тогда, моя упрямая госпожа Ориел, нам следует заключить перемирие.

— Клянусь Всевышним, с вами мало кто сможет ладить.

— Вы несправедливы ко мне. Я докажу вам свое благородство и целый день буду держаться в стороне, хотя мне это будет стоить труда. Но за это я попрошу вас познакомить меня поближе с вашим двоюродным дедушкой. Я восхищаюсь его знаниями.

— Целый день?

Он наклонился к ней совсем близко, заставив ее в страхе отпрянуть.

— Да, милая. Подумайте об этом. Целый день без моих назойливых преследований.