— Хватит! — Он обхватил голову руками. — Я сейчас сойду с ума.

— Вы когда-нибудь задумывались над этими вещами?

— Не знаю. Мне нужно поговорить с вами на серьезную тему.

— Вот как. — Она сложила руки на коленях и посмотрела ему в глаза.

— Я никогда не стал бы об этом говорить, но, похоже, у меня нет выбора. — Блэйд наклонился к девушке; она, напротив, чуть отодвинулась. — Но вы должны хорошо понимать: то, что я скажу, должно остаться между нами. Вы можете дать слово, что никому не расскажете о нашем разговоре?

— Я не могу этого сделать, пока не узнаю, о чем речь.

Он смерил ее долгим взглядом.

— Как бы то ни было, я должен доверять вам, тем более сейчас, когда вашего деда уже нет с нами.

Видимо, решение далось ему нелегко. Он чуть помолчал.

— Бог мой, если бы он узнал, что я доверился вам, он бы сбросил меня в Темзу… Ориел, мне не дает покоя смерть вашего деда.

— Да, страшное несчастье. Я теперь держусь за перила, когда спускаюсь по лестнице.

Он мотнул головой и понизил голос:

— Вы очень сообразительная девушка. Подумайте немного. Вашего дедушку нашли не у основания лестницы и не на лестничной площадке, а на полу лестничной шахты. Для того чтобы упасть туда, он должен был перевалиться через перила. Однако, хотя он и был пожилым человеком, но достаточно крепко стоял на ногах. Иначе говоря, чтобы оказаться в лестничном пролете, ему пришлось бы перепрыгивать через перила или же…

— Или же его должны были столкнуть.

Ориел посмотрела на Блэйда. Она старалась следовать логике его рассуждений. Он кивнул, но она продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами. Наконец к ней вернулся дар речи.

— Но это значит, что он или сам хотел умереть, или же кто-то…

— … убил его.

— Дедушка Томас не мог пойти на грех самоубийства!

Блэйд сделал жест рукой.

— Успокойтесь, милая. Я с вами полностью согласен.

— Как мило с вашей стороны.

— Постарайтесь не выходить из себя.

— Не надо со мной разговаривать так, будто я малое дитя.

Он слегка улыбнулся, но она все еще хмурилась. Его лицо вновь посерьезнело.

— Что за причина этого покушения?

Насупившись, она барабанила пальцами по столу. Наконец она кивнула.

— Вы правы. Мы должны держать свои подозрения при себе, пока не узнаем больше. — Она перестала отбивать дробь и распрямила ладонь. — В ваших словах есть логика, но мысль об убийстве кажется мне невероятной. Кто желал зла дедушке Томасу? Моих теток переполняют злоба и ненависть, но они не способны на убийство.

— Однако должна быть какая-то причина. — Блэйд откинулся на стуле. — Причин убийств множество; чаще всего убивают в приступе гнева или с целью грабежа, а то и для того, чтобы убрать свидетеля.

— Гнева? — Ориел покачала головой. — Не думаю, в это трудно поверить. Людей убивают грабители с большой дороги или те, кто стремится к власти. Дедушку Томаса не ограбили, и он не был столь заметной фигурой, чтобы у кого-то появилось желание его устранить.

Блэйд посмотрел на нее, словно она была оракулом.

— А как насчет секретов? Были у вашего двоюродного деда секреты? Для кого-то опасные секреты?

— Фи, милорд. Дедушка Томас жил долгое время вдали от суеты света. Он был ученым, а не каким-нибудь заговорщиком.

Блэйд неожиданно с силой ударил по табуретке, и Ориел чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Ради всех святых, думайте. Вы умная девушка и должны были заметить что-то, что может дать нам ниточку к разгадке тайной смерти сэра Томаса. Призовите в помощники весь свой ум и знания, девочка.

— Сударь, почему вы понукаете мной, как служанкой?

Он сложил руки на груди.

— Или вы не столь разумны, как я считал, или же вы сознаете, что в Ричмонд-Холле может находиться убийца.

— Ни один из членов нашей семьи не является убийцей. Так же, как и никто из наших слуг. — Ориел замолчала, встала со своего места и посмотрела ему прямо в глаза. Тревожная мысль пронеслась у нее в мозгу. — Но что мы знаем о вас?

Он рассмеялся и, наклонившись, поцеловал ее руку.

— Клянусь Всевышним, вы смелая девушка, раз так прямо высказываете мне в лицо свои подозрения. Но подумайте еще. Если бы я убил Томаса, стал бы я говорить об этом убийстве? Ведь все в доме считают, что его смерть — результат несчастного случая.