— А сами будете бродить вокруг замка, как несчастный любовник в пьесе, — неустрашимо продолжал Рене.

Чтобы отвязаться от своего мучителя, Блэйд резко свернул и стал взбираться по склону к замку.

— Прекрати эту пустую болтовню. Я говорил тебе, что не свяжу свою судьбу ни с одной женщиной. Женщину надо постоянно опекать, направлять, давать советы — все они беспомощны. Я не хочу быть навеки связанным с вечно больной, постоянно хныкающей дамой.

— Вы говорите о госпоже Ориел Ричмонд?

Блэйд бросил испепеляющий взгляд на Рене и не ответил. Они прошли мост. Постучав в ворота, Блэйд повернулся к Рене и тихо произнес:

— Боже милосердный! Ты ведь знаешь, почему я оставил ее! Знаешь почему!

Рене заложил большой палец за пояс.

— И всю оставшуюся жизнь вы будете приставлять к ней людей? И когда она выйдет замуж?

— Выйдет замуж? — Блэйд уставился на своего слугу, как будто тот заговорил вдруг по-китайски. — Выйдет замуж?

— Да, выйдет замуж, — повторил Рене. — Ее двоюродные братья не позволят ей засиживаться в невестах, особенно теперь. Да, особенно теперь. Они найдут для нее какого-нибудь мужа, который будет совсем не прочь получить такое приданое.

— Этого не будет, если он хочет жить, — процедил Блэйд, — и не смотри так на меня.

Он выругался и решительно двинулся прочь от Рене, рисовавшего перед ним столь «радужные» перспективы, но тут же увидел слугу, который спешил ему навстречу.

— Милорд, к вам прибыл гость.

— Святые мощи! Надеюсь, на этот раз не француз?

— Лорд Брейтвейт, милорд, посланец королевы.

Едва сдержав возглас удивления, Блэйд направился во внутренний двор и оттуда прошел в главное здание. Наверняка королева узнала о смерти его отца и прислала Брейтвейта с выражением соболезнования. Блэйду придется соблюсти ритуал, хотя его настроение и не располагало к этому.

Блэйд вошел в зал, большую палату с узкими высокими окнами, построенную несколько столетий назад, и приветствовал лорда Брейтвейта.

Лорд был человеком в летах. Его голова имела несколько странную форму — как у плода айвы. Лорд поклонился и протянул послание королевы.

В письме выражалось сочувствие по поводу потери отца и добрые напутствия новому барону.

Брейтвейт щелкнул пальцами, и к нему подошел слуга, который с поклоном протянул длинную позолоченную шкатулку.

— Ее Величество посылает этот знак своей доброй воли, благодарит лорда Фитцстивена за его службу и надеется, что тот будет также преданно служить и в будущем.

Брейтвейт передал шкатулку Блэйду. Открыв крышку, Блэйд увидел кинжал. Это был золотой кинжал для придворных церемоний. Ручка кинжала была усыпана изумрудами и бриллиантами, символизирующими цвета королевы — зеленый и белый. У основания лезвия были выгравированы инициалы королевы: ЕК — Елизавета Королева. Блэйд взял в руки это оружие и от волнения не произнес ни слова.

— Ее Величество прислала также еще письмо и дала указание передать вам, что с, этого момента она именует вас своим Кинжалом.

Блэйд взял письмо и — как во сне — услышал свой голос, произносящий слова благодарности Брейтвейту.

Затем гостю был предложен завтрак, но посланец королевы поблагодарил и отказался, сославшись на то, что он проделал долгий путь и очень устал. Блэйд провел гостя в спальню и оставил его отдыхать.

Вернувшись, он запер кинжал в ящике своего стола, а затем, сломав королевскую печать, прочитал письмо:

«Наш верный и возлюбленный Кинжал, Мы получили известие от нашего Дерри о Вашей неусыпной заботе о Нашем государстве. Вы можете быть уверены, что Ваша верная служба и отвага навсегда останутся в Нашем сердце и что Мы не забудем эту преданность.

Наш подарок не может оплатить и половину Нашего долга перед вами. Берегите себя, милорд. У Нас есть известия о заговорах, идущих из Франции, и Мы надеемся, что Вы сможете оградить себя от всех опасностей.

Ваша любящая монархиня Елизавета К»

Блэйд сложил письмо, снова открыл ящик и положил письмо в шкатулку рядом с кинжалом. Затем он сел в дубовое кресло у окна.

Милость королевы была неоценимой.

Многие теряют жизнь, доказывая преданность своему монарху, поскольку это — путь к богатству и славе. На него снизошла благосклонность королевы, но ни одна струна в его душе не дрогнула — и это было невероятно.

И также невероятно было то, что одна лишь улыбка Ориел поднимала в его душе целую бурю чувств. От таких мыслей голова могла пойти кругом.

Уайет мог бы дать ответы на его вопросы: его тоже заставили отказаться от своей любви.

Блэйд потер глаза. Ему следует, наверное, отправиться на верхний этаж башни и побеседовать со своим шифровальщиком, разгадывающим послания из пуговиц. Блэйду на ум пришла одна из песен Уайета. Он поднялся, подошел к окну, распахнул его, вдохнул чистый воздух, полный свежести и запаха сена, и тихо произнес: