— Клянусь Богом, вы задумали это очень давно.

Эллиот покачал своей сигарой.

— Нет, не очень давно. Всего лишь несколько недель назад. Ну а теперь я готов выслушать вас, мой дорогой.

Джослин низко наклонил голову, стараясь найти в себе силы, чтобы заговорить, но так и не сказал ни слова.

— Ну ладно, в таком случае вы можете переговорить с моей дочерью, — сказал Эллиот, переждав некоторое время, и встал с кресла. — Я немедленно пришлю ее сюда. Будьте покладистым. Это в ваших интересах. Мне бы очень не хотелось рассказывать моей дорогой девочке о нашем маленьком разговоре.

— Убирайтесь отсюда, — вдруг с тихой яростью проговорил Джослин, — пока я не прихлопнул вас, вместо того чтобы заплатить вам вашу цену, сукин вы… Убирайтесь вон!

Когда Эллиот вышел из кабинета, Джослин налил себе еще виски и залпом осушил весь бокал. Ему стало дурно при одной только мысли о том, что Джорджиана узнает обо всем. Он громко выругался, вскочил с кресла и швырнул бокал в камин. Бокал ударился в каменную стенку и со звоном разлетелся на куски. Мелкие кристаллики хрусталя разлетелись во все стороны, а один из них впился ему в щеку. Джослин смахнул рукой осколок, не обращая внимания на рану.

Он молча уставился в камин, не видя его. Облокотившись на каминную доску, он всеми силами старался сохранить контроль над собой. Но его руки дрожали от гнева и возмущения. Он понимал, что не может допустить, чтобы Лайза увидела его в таком состоянии. Закрыв лицо руками, он попытался восстановить дыхание и отбросить от себя весь ужас воспоминаний.

Он уже давно научился избавляться от мерзких мыслей и воспоминаний о прошлом. Вот и сейчас он вел себя как хирург, отсекающий мертвые ткани от живого тела. В конце концов ему удалось загнать все свои мерзкие мысли глубоко в подсознание — в самые темные и мрачные его уголки. К тому моменту, когда раздался стук в дверь, он уже снова был в порядке, — спокойным, невозмутимым и хладнокровным.

Поворачиваясь к двери, чтобы поприветствовать Лайзу, Джослин уже сумел убедить себя в том, что выполняет роль добровольного поклонника, твердо решившего сделать окончательный выбор.

Лайза медленно направилась к нему, а он в это время внимательно рассматривал ее шелковое платье, колыхавшееся от ее мягкой и грациозной походки. Было такое впечатление, как будто он слышит далекую музыку очаровательной флейты. Через секунду она уже была в его объятиях, и он ощутил до боли знакомый запах лимона.

Он молча поцеловал ее и сразу же почувствовал, что приговор, вынесенный ему старым Эллиотом, отнюдь не кажется таким ужасным. Тактика этого старика была отвратительной, но, с другой стороны, он получит Лайзу, ту самую Лайзу, которая доставляла ему неописуемое удовлетворение, которую он желал так же страстно, как и она его. Именно в эту минуту у Джослина исчезли последние сомнения относительно того, смогут ли они подойти друг другу, удастся ли им поладить. Если она смогла утешить его в самые трудные моменты жизни, стало быть, так будет и в дальнейшем. Сама мысль о том, что они могут когда-либо расстаться, казалась ему невыносимой.

Как бы то ни было, он всегда сможет оправдать свой поступок логически. Ведь ему в самом деле нужна жена. Причем такая жена, которая соответствовала бы его темпераменту, у которой было бы довольно развитое чувство долга и которая могла бы целиком посвятить себя мужу. Другими словами, ему нужна была жена, которая соответствовала его взглядам и положению.

Кроме того, ему нужна была такая жена, которая одним своим существованием смогла бы оправдать все надежды его отца, которая родила бы ему достойных детей, а они, в свою очередь, лишили бы Эйла любой надежды на наследование их родового титула. Эйл мог лишь опорочить их родовое имя. Да, он спокойно и здраво отнесся к тому, чтобы соединить свою судьбу с Лайзой навсегда. Он женится на ней, а с Эллиотом разберется позже.

Оторвавшись от Лайзы, Джослин усадил ее в свое кресло и стал на колени рядом с ней. Лайза была далеко не дурой. Ему придется рассказать ей хоть небольшую часть правды. Джослин сосредоточенно снимал ее перчатки с рук.

Она напряженно смотрела на него.

— Отец прислал меня сюда.

Его пальцы нервно теребили материал, собравшийся у ее локтя.

— Он пытался заставить тебя сделать мне предложение, не правда ли? — спросила Лайза.

Джослин молча кивнул, продолжая снимать длинные перчатки с ее руки.

— Ты не должен волноваться об этом, — сказала она. — Я не позволю ему захомутать тебя.

Перчатка наконец слезла с ее руки. Он бросил ее на пол и стал разглаживать складки на рукаве ее платья.

— Но, Лайза, милая, я совершенно не волнуюсь об этом.

Джослин почувствовал, как Лайза напряглась и вздрогнула под его рукой.

— Правда?

— Я благодарен ему, — сказал Джослин и поцеловал ее оголенную руку чуть пониже плеча. Лайза снова вздрогнула.

— Понимаешь, твой отец заставил меня понять, насколько я был глуп.