— Я смотрела, как лопаются почки, — объяснила она, когда он подошел к ней. — Это дикая яблоня.

— Пошли, я хочу показать тебе что-то.

Он дотронулся до ее руки, но она дернулась, и он пошел вперед, к зарослям платана. Теа шла на расстоянии от него, держа в руках примулу. Он привел ее к заводи. Когда они остановились, она прошла мимо него к бревну, где он сидел не так давно, подняла юбки и на цыпочках перебралась на другой берег. Он бросился к ней, браня себя за легкомыслие, прыгнул на землю, но она не убегала, нет, просто застыла на участке, освещенном солнцем. Затем встала на колени и коснулась фиолетовых, похожих на шляпки цветков.

— Гиацинт.

Наклонившись к цветам, она глубоко вздохнула. Он тоже глубоко вздохнул, но не для того, чтобы понюхать цветок. Он увидел, как поднимаются и опускаются ее груди. О Боже, какая мука!

— Я слышу черного дрозда, — сказала девушка. — Поблизости есть луг?

— Хм-м-м?

— Здесь поблизости есть луг?

Он покачал головой. Потом взглянул ей в глаза и поднял брови.

— Какой луг? А, там, где нет этих щебечущих птичек, цветов и так далее.

Он замолк, взял ее за руки и поставил на ноги. Почти силком перетащил ее обратно через ручей. Когда они были на противоположном берегу, он обернулся, положил руки на ее талию и поставил ее на высокий камень, который выступал из воды. Стоя с раздвинутыми ногами, Дерри заложил руки за спину и окинул ее взглядом.

— Теперь ты не убежишь нюхать цветы или пересчитывать птичьи яйца.

— Я думала, мы гуляем.

— Нам надо поговорить, Теа, bella,

— Не называй меня так. Откуда вы узнали это итальянское слово?

— Мой хозяин сказал мне. — Он остановил ее, подняв руку. — Не перебивай меня, дрянная болтушка. Ты должна сказать, если знаешь, где ключ к шифрам, которые лежали в пуговицах. Леди Хант дала тебе еще что-нибудь? Какие-нибудь еще подарки для шотландской королевы? А потом ты расскажешь мне, что там твоя бабушка затевала в Лондоне.

— Нет, я ничего не скажу вам. Я не знаю ничего о вас, кроме того, что вы мерзкий вор, к тому же еще и похотливый. Я не верю вам. О, не рычите на меня. Прежде чем вы приметесь угрожать мне темницами и голодной смертью, я скажу вам, что все это бесполезно. Я практически ничего не знаю о том, чем занималась моя бабушка. Я большую часть времени проводила за городом, в поместье у отца.

Он ничего не ответил. Пробежав глазами по ее лицу, он нахмурился. Медленно, взвешивая слова, произнес:

— Теа, я не хочу больше бросать тебя в эту яму. Он сжал кулаки, увидя, как содрогнулось ее тело, но старался сделать бесстрастное лицо и сохранить трезвость мысли. Она сглотнула, потом прошептала так тихо, что он должен был приблизиться, чтобы расслышать.

— Я не знаю ничего о ключах к шифрам, ничего.

— Дай честное слово.

Она не отвечала. Он приблизился и встал напротив камня, схватив ее запястья.

— Ты знаешь, на что я способен, Теа. Поклянись.

— Клянусь, — сказала она, смотря на него так, будто он был диковинной вещью, — что я ничего не знаю о шифрах.

Он освободил ее, и она попыталась отодвинуться от него. Его рука схватила ее лодыжку, она покачнулась и замерла.

— Я… я ничего не знаю о делах бабушки и о ее друзьях. Я видела и ее, и их очень редко.

— Ее друзья. Кто они?

— Отпустите меня.

Он продолжал смотреть на нее, обхватывая лодыжку своими сильными пальцами.

— Итак, кто эти друзья?

Она колебалась, поэтому он продолжил:

— Пошли. Я могу разузнать это и без твоей помощи. Я спрашивал тебя, потому что это легче, чем получить информацию от слуг.

— Лорд Лоуренс Грейсчерч, сэр Энтони Кларк, Тимоти Айр, граф Линфорд и вдовствующая

графиня Маркесе из Брайдвелла. Еще подруга бабушки, Элен Доугейт. Если вам любопытно, она также принимает фаворита королевы, Роберта Дадли, Дьюка Норфолка и графа Вестмоленда.

Она дернулась, пытаясь сбросить его руку со своей лодыжки.

— Я могу продолжить. Бабушка любила давать банкеты и устраивать всякого рода приемы. Она была зла, что Ее Величество не приглашали ее ко двору, где проходили самые пышные торжества.

Дерри отступил и позволил себе хорошенько рассмотреть Тею. Она опомнилась от страха, который он умышленно нагнал на нее, и, похоже, была зла на себя за то, что подчинилась ему.

— Кровь Господня, женщина, ты всегда упираешься, когда тебя спрашивают о чем-либо?

— Вы угрожали мне.

Закусив губу, он изучал ее, пока она смотрела на него. Потом поставил ее на землю.

— Ты напишешь эти имена на бумаге, и я отдам их своему хозяину.

— Вы сами напишете их.

— Я не слишком хорошо пишу.